arktal (arktal) wrote,
arktal
arktal

Category:

Артист и опер - 1

Г.С.Жженов

Прииск агонизировал. Всё началось полгода назад, летом, когда "Верхний" ещё только организовывался. "Верхним" он назывался потому, что находился в самом дальнем, верхнем конце распадка, между сопками, у самых истоков ключа, по руслу которого проходил единственный транспортный путь.

Из Магадана грузы шли по центральной трассе - главной жизненной артерии Колымы до посёлка Оротукан; затем по круглогодично действующей дороге на нижний участок прииска - "17-й", расположенный в долине, на выходе из распадка, у подножия сопок; здесь дорога кончалась. Дальше десять километров в сопки только пешком или тракторами в сухое время года по высохшему, каменистому руслу ключа до "Верхнего".

На прииске добывали касситерит - оловянный камень. Главный рудный минерал для получения олова.

Шла война. Касситерит был необходим военной промышленности страны. Его добыче на рудниках и приисках Дальстроя придавалось огромное значение - не меньшее, чем добыче золота.

Выполнение плана было равносильно выполнению воинского приказа. Никакие объективные причины срыва в расчёт не принимались. С приискового начальства спрашивалось жёстко и строго. Оно обязано было отчитываться перед Магаданом ежесуточно. В свою очередь, и начальство не давало поблажек своим подчинённым на прииске...

Из Магадана на "Верхний" было заброшено несколько этапов с заключёнными. Едва разместив людей в наскоро сколоченных бараках и палатках, начальство уже на следующий день по прибытии этапа выгнало всех в забои на работу.



Июль стоял на редкость сухой и тёплый. Производственное начальство прииска, используя благоприятную погоду, усиленно завозило с "17-го" различное оборудование и механизмы. Трактора с гружёными санями беспрерывно подвозили всё новые и новые грузы... Лагерное начальство, вместо того, чтобы подготовить к холодам бараки, своевременно, посуху обеспечить лагерь необходимым на зиму продовольствием и тёплой одеждой, занималось созданием уютных условий жизни охраны лагеря (вохры) да "проблемой" колючей проволоки для ограждения зоны лагеря.

Вся техника - трактора и весь остальной транспорт - дымила в небо соляркой, подвозя стройматериалы для изб охраны и сторожевых вышек ("скворечен"), возводимых по всем четырём углам зоны лагеря. Сама вахта с новыми, пахнущими живой лиственницей воротами была уже гостеприимно распахнута. Над воротами - во всю ширь, от столба к столбу - сияла фанерная "радуга", задрапированная присобаченным к ней кумачовым транспарантом: "Труд в СССР есть дело чести, славы, доблести и геройства!"

Однажды уставшее за день солнышко, весь месяц ласково светившее работающим людям, скрашивая их тяжёлый подневольный труд, свалилось на закате в огромную лиловую тучу. Утром, после душной ночи, когда бригады, выстроенные на развод у вахты, разбирал конвой, с серого как портянка, низкого неба упали первые редкие капли... Погода явно менялась. Начался дождь, равномерно барабаня по брезентовым спинам конвоя и пузырясь в образовавшихся на дороге лужах.

Когда бригады дотянулись до забоя и начали нагружать скальной породой тачки и отгонять их в приёмные бункера приборов, с неба уже вовсю лились "библейские" потоки...

Поплыли по намокшей подошве забоя деревянные тралы... Ноги с налипшей на них глиной делались стопудовыми, скользили и разъезжались... Гружёные тачки заваливались с трапов в грязь, глина липла к лопатам, не вываливалась из тачек... Нечеловеческие усилия требовались, чтобы удержать опрокинутую гружёную тачку и не дать ей свалиться в бункер вместе с породой... Вымокшие, с ног до головы измазанные в глине люди из последних сил терпели, ожидая минуты, когда конвой поведёт их наконец в лагерь, где можно хоть на короткое время укрыться от дождя, обсохнуть и проглотить свой обед...
Но накормить в этот день людей не удалось: залило дождём обеденные котлы, чадили и не разгорались плиты, внутри наспех сооружённой кухни шёл дождь. Здоровьем заключённых расплачивалось начальство за собственное легкомыслие.

Потекли и крыши бараков. Намокли постели. Дневальные круглые сутки шуровали печи. В не просыхавших за ночь "шмотках" - матрацах и подушках, - в одежде, развешанной на просушку вокруг раскалённых докрасна бочек из-под солидола, превращённых в печи, завелись белые помойные черви.

Как и всегда, беда не приходит одна!.. После непрерывного, в течение шести суток, летнего проливного дождя, во время которого работы в забоях не прекращались ни на минуту, вдруг ударили морозы - не заморозки, настоящие морозы с температурой минус 20-25 градусов!

Полуголодные, измученные, больные люди натягивали на себя влажное, дымящееся от пара тряпье, мгновенно становившееся колом на морозе, и брели в этом задубевшем панцире в забои отрывать тачки, кайла, лопаты и прочий нехитрый инструмент забойщика, намертво вмерзший в землю.

Чего только ему не приходилось преодолевать: голод, холод, болезни, одиночество!.. Зверь гибнет - человек живёт! Особенно русский человек!.. Какие только испытания на прочность не выпадали на долю русского человека! Рабство, нашествия, стихийные бедствия, эпидемии, войны... В руках каких только политических авантюристов не побывал русский человек! Вся история народа российского есть бесконечная борьба за жизнь, за выживание.

Какое-то проклятье нависло и над "Верхним".

Едва только люди свыклись с неожиданными морозами и у них затеплилась надежда: с "17-го" вышли два трактора с грузом продовольствия и зимних тёплых вещей для лагеря, - погода преподнесла ещё один сюрприз - налетела пурга! Налетела внезапно, мгновенно смешав небо с землёю. Шквальный ветер с ураганной скоростью гонял по промёрзшей земле сотни тонн колючего, жалящего снега, от которого не было спасения нигде. Снежная круговерть, несколько дней хозяйничавшая вокруг, завалила двухметровыми сугробами все забои и все подходы к ним... Оказалась забитой снегом и единственная дорога по ключу, откуда шли трактора с продовольствием и обмундированием на помощь попавшим в беду людям.

Каравану не повезло. Он был застигнут в пути ураганной пургой и безнадёжно застрял в вымерзшем ключе. Что было полегче (в основном обмундирование), пурга разметала по распадку в разные стороны, всё остальное вместе с тракторами и санями с продовольствием похоронила в наметенных завалах твёрдого, как камень, спрессованного снега, превратив до весны в часть колымского пейзажа. Когда пурга стихла, была предпринята попытка сбросить продовольствие с самолёта, но и она окончилась неудачей: то ли из-за ошибки лётчика, то ли из-за плохой видимости груз упал в нескольких километрах от лагеря в сопки. Лишь незначительная его часть угодила на территорию прииска.

Транспортная связь с внешним миром прекратилась. Положение на "Верхнем" становилось всё более отчаянным.
Кончались продукты. Уже несколько дней в обеденные котлы бросали для навара пустые мешки из-под муки, чтобы хоть как-то замутить воду и создать иллюзию съедобности. Как ни экономило начальство, сколько ни растягивало остатки муки, сокращая суточную выдачу хлеба до блокадной ленинградской нормы, настал день, когда мука на складе кончилась совсем.

Голод всё больше и больше давал о себе знать. Его уже чувствовали не только заключённые. Охрана и вольнонаёмные работники также подтянули пояса и сели на непривычный для себя полуголодный паёк. Правда, как только стихла пурга, они протоптали пешую тропинку на "17-й" и, благо сил хватало, носили на себе или возили на санках необходимые продукты. Во всяком случае, голодная смерть им не грозила.

Хуже пришлось заключённым. В лагере уже вовсю свирепствовали цинга и дизентерия... Так же как кварц является спутником золота, так и эти болезни являются постоянными спутниками голода.

Невероятно исхудавшие или, наоборот, распухшие от цинги, поражённые фурункулёзом люди жалкими кучками лепились к стенам лагерной кухни, заглядывали в щели и лихорадочными, воспалёнными глазами сумасшедших следили за приготовлением пищи...

Тут же, на этом "толчке", заключались самые невероятные сделки: черпак завтрашней баланды или завтрашний кусок хлеба выменивались на сегодняшнюю очередь за обедом или на сегодняшнее тёплое место у печи в бараке... Чудом сохранённый окурок менялся на пайку хлеба или, наоборот, - пайка на окурок... Продавалась очередь за пищей только что умершего, но ещё не списанного с довольствия товарища... Всё "завтрашнее" не котировалось - в цене было только сегодняшнее.

В промёрзших бараках, на уцелевших "островках" нар, валялись, тесно прижавшись друг к другу от холода, больные голодные люди. Каждое утро на нарах оставалось несколько умерших ("давших дуба") заключённых. Их скрюченные, застывшие тела в примёрзших к изголовью шапках стаскивали с нар, волоком тащили за зону лагеря и где-нибудь подальше от людских глаз прикалывали до весны в снег. Кайлить, "выгрызать" могилы в вечной мерзлоте не было сил. Мёртвые "сраму не имут", подождут, не обидятся, им не к спеху!

Доски и жерди с освободившихся нар тут же шли в печь. Карабкаться за сухостоем на склоны сопок по уши в снегу посильно здоровому человеку, а их в лагере оставались единицы. С каждым днём всё меньше и меньше способных передвигать ноги заключённых выходило утром на развод к вахте.

Голодный, злой конвой вёл их за перевал в сопки на поиски упавших с самолёта продуктов. На выходе из посёлка, проходя мимо механического цеха, где под навесом стояли железные бочки с техническим солидолом для смазки тракторов и прочей техники, наиболее слабые, потерявшие над собой волю и контроль заключённые набрасывались на солидол и, судорожно давясь, запихивали его в рот, стараясь скорее проглотить, пока конвой или бригадир не отгонит их.

Цинга отняла у людей и последнюю волю, валила с ног. Человеком овладевала апатия, безразличие ко всему, покорность судьбе... Приближающаяся смерть уже не пугала, а скорее была желанной. В эту зиму смерть стала привычным, не вызывающим никаких сострадательных эмоций явлением. Из семисот с лишним человек, населявших лагерь, перезимовала только половина.

По весне из-под подтаявшего снега торчали конечности человеческих тел, как бы с мольбой взывая к живым о захоронении по-христиански, в землю. С теплом это и делалось. Заключённые хоронили из милосердия, начальство - по обязанности, из соображений санитарии.


ПРОДОЛЖЕНИЕ - Артист и опер - 2
Tags: ГУЛАГ, СССР
Subscribe

Posts from This Journal “ГУЛАГ” Tag

  • Будь проклята ты, Колыма...

    Пожалуй лучшее из всего хорошего, что сделал до вчерашнего дня (" Опубликовано 23 апреля 2019 - 2,5 млн просмотров") Юрий Дудь. Очень…

  • Артист и опер-3

    продолжение. Начало - Артист и опер-1 Артист и опер-2 САНОЧКИ Г.С.Жженов Он появился, как и обещал вчера, перед самым рассветом с…

  • Артист и опер - 2

    продолжение. Начало - Артист и опер-1 САНОЧКИ Г.С.Жженов Снег начался к вечеру и падал всю ночь, оттепельный, набухший, тяжёлыми хлопьями…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments