arktal (arktal) wrote,
arktal
arktal

Categories:

Ядерная неопределенность

Адам Раз (אדם רז), «ХаАрец», Л.К. К.В.
Аналитическо-новостной сайт "ДЕТАЛИ"
Рождение израильской атомной бомбы

Несколько лет назад, вскоре после того, как я опубликовал свою книгу «Борьба за бомбу» (на иврите) о ядерной истории Израиля, меня пригласили выступить перед академической аудиторией. Кто-то на месте вручил мне толстый конверт и недвусмысленно попросил, чтобы я не открывал его, пока не вернусь домой. Позднее, изучив его содержание в тот же день, я обнаружил около ста различных документов, в том числе записки, черновики и тезисы самых приватных встреч, связанных с ядерной историей Израиля.
Подавляющее большинство документов были оригиналами. Многие из них были написаны Исраэлем Галили, министром без портфеля и близким советником двух премьер-министров, Леви Эшколя и Голды Меир. Другие были написаны Игалем Алоном, Шимоном Пересом, Моше Даяном и Аббой Эвеном, а также самим Эшколем. Многие из этих документов относятся к весьма конфиденциальным встречам, состоявшимся в 1962-1963 годах, на которых обсуждалось будущее ядерного проекта и его влияние на соседей Израиля, особенно на Египет. Официальных протоколов на этих встречах не было, и участникам было запрещено суммировать сказанное в письменном виде.


Вопросы, которые Галили задавал своим коллегам на этих встречах, продолжают занимать многих историков по всему миру. На некоторые из этих вопросов – относительно даты, когда заработает реактор в Димоне; можно ли скрыть его активацию от иностранных инспекторов; сколько денег уже было вложено в проект и сколько еще потребуется – можно ответить сейчас, благодаря этой информации.

Начало работы над ядерным реактором в конце 1958 года держалось в секрете Кнессетом и правительством. Очевидная необходимость сохранять это предприятие в тайне и тот факт, что часть его бюджета поступала из иностранных источников, позволили временно обойти любые разногласия по поводу необходимости ядерной программы и обсуждения ее потенциального значения. Но когда постройка реактора стала общеизвестным фактом в декабре 1960 года, израильское политическое руководство начало серьезно обсуждать его будущее.

Последствия проблем, связанных с ядерным проектом были критическими. Во-первых, его дальнейшее развитие требовало огромных денежных ресурсов для страны, которая все еще делала первые шаги. Во-вторых, любое дальнейшее развитие объекта должно было иметь последствия для интеграции Израиля в структуру международных дипломатических отношений времен холодной войны. И, в-третьих, реализация этого проекта побудила соседние страны, в частности Египет, разработать собственные независимые ядерные программы.

Арнан («Сини») Азарьяху, правая рука Галили и Игаля Алона, сказал спустя годы, что одно из решений, принятых на этих встречах, было самым важным в истории сионизма. Он имел в виду решение группы не соглашаться с подходом Переса и Даяна, которые призывали отвести большую часть оборонного бюджета на реактор в Димоне и сделать его потенциал публичным фактом, а вместо этого принять политику ядерной «неопределенности».

Явное преимущество такой политики все еще очевидно сегодня: оно уменьшило мотивацию соседних стран встать на ядерный путь и лишило Израиль необходимости предпринимать шаги, общие для ядерных государств: публичное заявление о ядерном потенциале и приведение оружия в рабочее состояние. Такие шаги также откровенно подорвали бы международные усилия США по борьбе с распространением ядерного оружия.

Встречи были всеобъемлющими и охватывали ряд вопросов, связанных с этой темой. Например, Галили был очень озабочен «подрывом нашего морального статуса», который подразумевал ядерное развитие. Он также был глубоко обеспокоен тем значением, которое такое развитие событий будет иметь для Египта, и заявил, что «фабрика» может заставить президента Гамаля Абделя Насера начать превентивную войну против «оправданной цели». По мнению Галили, это также может подтолкнуть Насера к разработке собственного ядерного проекта.

По цензурным соображениям, здесь может быть рассмотрена только небольшая часть вопросов, в том числе стоимость строительства реактора. За последние годы было опубликовано множество оценок общей стоимости проекта – практически все они основаны на зарубежных источниках. В то же время заметки Галили говорят, что эти оценки были занижены. На встрече, состоявшейся в апреле 1962 года, Шимон Перес сказал, что на тот момент на реактор было потрачено около 53 млн. долларов. На самом деле, затраты были намного выше и продолжали расти. Два года спустя, в середине 1964 года, Игаль Алон отметил, что в ходе обсуждений в кабинете было заявлено, что реактор в Димоне будет стоить около 60 млн. долларов, но, по его мнению, «это уже в три раза больше».

Возможно даже, что стоимость реактора почти вдвое превысила 180 млн. долларов. В недатированной записке, адресованной Галили, вице-премьер Абба Эвен (занимавший эту должность с 1963 по 1966 год) писал: «Если бы заранее было известно, что это будет стоить 340 миллионов долларов, мы проголосовали бы за Димону?» (Для сравнения: стоимость строительства национального водопровода, который обычно называют крупнейшим проектом, выполненным в Израиле за этот период, составила около 140 млн. долларов).

Из ряда свидетельств мы понимаем, что Бен-Гурион воздерживался от отставки до июня 1963 года, пока реактор не заработал. «Фабрика проходит пробную эксплуатацию», –подтвердил Галили.

Вскоре после отставки Бен-Гуриона и назначения Эшколя премьер-министром была проведена дискуссия о будущем проекта и связях Израиля и США. Оперативное предположение Израиля, отмечала Голда Меир, заключалось в том, что американцы знают, что происходит на «фабрике». Она считала, что нужно начать общественную борьбу в защиту права Израиля на осуществление ядерного проекта, и американские евреи должны быть мобилизованы для этой цели. «Наши позиции станут сильнее, когда борьба станет публичной», – заявила она и призвала «перейти к атаке вместо защиты».

Эшколь, со своей стороны, рекомендовал продолжать придерживаться политики, по которой Израиль не будет признавать цель проекта, но «также не будет отрицать». В любом случае он потребовал «не торговаться [с Вашингтоном] до того, как вопрос будет решен» (то есть достигнут ядерный потенциал). Некоторые из его записок используют кодовые имена: «Натар» – это Франция, «Пазит» – Голда Меир. На одной из встреч человек по имени «Нуса» говорил, что Израиль должен «остановить работу» с реактором и «продолжить лабораторные работы», продолжая выступать против визита американцев в Димону.

На начальных этапах проекта Израиль оказывал сильное давление на Францию де Голля, чтобы прекратить ее (слабое) требование перевести ядерный проект под международный контроль. Администрация США – в основном, при Кеннеди, в меньшей степени при Джонсоне и Никсоне – также оказывала давление на Иерусалим по тому же вопросу. Фактически, в течение 1960-х годов инспекторы США совершили восемь визитов на реактор в Димоне, что вызвало много политических споров в Израиле.

Несколько лет спустя Перес написал Галили, что «для преодоления надзора», которого требовали американцы, «необходимо сотрудничество обеих сторон». На самом деле, сотрудничество было достигнуто с французами, а затем и с американцами. Американцы, со своей стороны, как писал Даян в ответ на вопрос Галили, подчеркнули «озабоченность по поводу изоляции Израиля» и отметили: «очень важно, чтобы мы спешили и подписали договор» против распространения ядерного оружия.

Однако важнейшим аспектом проекта, который держался в секрете от израильской общественности в те годы, были не визиты в Димону (о которых часто сообщалось в зарубежной прессе) или давление США на Израиль. Это был тот факт, что будущее объекта и его цели стали предметом ожесточенных споров в политических кругах Израиля. Принимая во внимание, что после 1962 года существовало неофициальное соглашение о том, что израильтяне будут продолжать строить реактор, в одной из своих записок Галили упомянул чрезвычайно важную деталь: «Правительство Израиля не принимает решения о производстве атомного оружия».

Другими словами, логическая интерпретация заключается в том, что, в соответствии с решением, принятым в 1962 году, Израиль в те годы продолжал готовить ядерный вариант на случай, если один из его соседей вступит на ядерный путь, но не завершит весь ядерный цикл. После серии встреч в 1960-х годах Галили написал, что «никто не предлагал остановить» разработки.

Решение от 1962 года о продолжении строительства реактора и принятии «политики неопределенности» остается неизменным по сей день, но и политические разногласия тоже продолжались годами.

«Мы делаем все возможное для обеспечения общественного контроля со стороны Кнессета за деятельностью в этой сфере», – сообщил Галили в одной из своих записок. Перес и Даян были против. «Голда хочет создать министерский комитет по атомной энергии», – писал Алон – Галили, «и она не видит альтернативы сотрудничеству с Шимоном Пересом». Алон, со своей стороны, был готов отказаться от своего места в комиссии, только чтобы гарантировать, что Перес не станет ее членом.

В 1969 году было решено прекратить американские визиты в Димону. С тех пор, насколько известно, американцы не посещали реактор. По зарубежным источникам, прекращение визитов было частью секретного соглашения о взаимопонимании между президентом Ричардом Никсоном и премьер-министром Голдой Меир, согласно которому Израиль не будет публично пересекать ядерный порог. Важность этого соглашения очевидна из записки, которую написал Игал Алон: «Я постоянно использую фразу, согласованную с [государственным секретарем] Киссинджером, что Израиль не является ядерным государством». Алон писал, что двустороннее соглашение основывалось на концепции, по которой «ядерное государство – это государство, которое взорвало бомбу или ядерное устройство». Израиль никогда не проводил публичных испытаний, поэтому, соглашение, если оно действительно существует, все еще действует и одобряется президентом США каждые несколько лет.

Одним из самых интригующих событий в истории Израиля было совещание, состоявшееся в 1973 году в начале войны Судного дня, которое было сосредоточено на ядерной проблеме. Эта тема широко обсуждалась в течение последних нескольких десятилетий, особенно в 2013 году, когда ядерный исследователь Авнер Коэн опубликовал в Соединенных Штатах свидетельство Арнана Азарьяху об этом эпизоде. Журналист Ронен Бергман в то время писал: «Это первый раз, когда показания свидетеля из окружения лиц, принимавших решения, стали доступными». Азарьяху не был на совещании, но услышал о подробностях от Галили сразу после него.

8 октября 1973 года, в три часа дня, министр обороны Моше Даян в панике приехал в штаб-квартиру министерства обороны в Тель-Авиве и сказал премьер-министру Голде Меир, что, возможно, необходимо провести подготовительные мероприятия, прежде чем «активировать окончательный вариант». В эту минуту в комнате был Галили, который побледнел и подумал, не сошел ли Даян с ума. Но Даян был настойчив, утверждая, что необходимо подготовиться к возможности активации. Перед встречей он заявил начальнику генштаба Давиду Элазару и командующему ВВС Мордехаю Ходу, что ВВС должны быть приведены в боевую готовность. Элазар был против. На следующий день состоялось еще одно совещание, на этот раз с участием Шалхевета Фрайера, генерального директора комиссии по атомной энергии. Голда дала понять, что без ее разрешения ничего не получится. Исраэль Лиор, ее военный секретарь, сказала Даяну и Фрайеру, что они могут забыть о своих идеях.

Много было написано про ядерные аспекты войны Судного дня, и многих интересовал вопрос, были ли сделаны реальные приготовления перед ядерным испытанием или сигналом. Описание событий, представленных здесь, предполагает, что никаких конкретных действий не происходило, за исключением, по-видимому, первоначальных приготовлений на случай, если политическое руководство примет другое решение.

История израильского ядерного проекта важна из-за его влияния не только на прошлое страны, но также на настоящее и будущее. Несмотря на твердую позицию противников оборонного ведомства (и других), можно провести серьезную и ответственную дискуссию об исторических фактах, не отказываясь от «политики неопределенности».

Иностранные спецслужбы не основывают свои оценки на исторических документах, которым более 50 лет. В то время как в течение многих лет во всем мире велась оживленная дискуссия о значении ядерного развития, Израиль молчал. Это не второстепенная проблема, так как ядерный проект вызывает серьезные вопросы: кто принимает решения? Кто курирует проект? Как это влияет на международные отношения ядерного государства? Какова его стоимость? Как это влияет на концепцию безопасности? И так далее.

Tags: Израиль
Subscribe

Posts from This Journal “Израиль” Tag

  • Авария Михаила Ефремова

    Как подобный инцидент рассматривается в Израиле

  • «Четыре чуда в Израиле»

    Моему дорогому соавтору по « Альтернативной Библии» за проявленный интерес к еврейскому народу. Почти 50 лет назад, в 1974 году профессор…

  • Простая русская баба

    Мириам ГУРОВА, Шоколадная Золушка Эту новенькую уборщицу заметили многие: она была юной, темнокожей и прелестной. Этакая музейная статуэтка, но…

  • Потомок

    "Распалась связь времен" Авраам Гат (Гуди) Эту историю мне рассказал мой покойный друг Авраам Гат (אברהם גת), которого все,…

  • Наши будни

    Небольшой израильский городок Кирьят-Шмона. Герой истории мужчина около пятидесяти. Живет в собственном доме на окраине. В одно прекрасное утро он…

  • Теракт в Иерусалиме

    В ночь с 5 на 6 февраля солдаты-новобранцы бригады Голани, призванные в армию несколько месяцев назад, направлялись в сторону Стены плача на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments