arktal (arktal) wrote,
arktal
arktal

Рахель Гера.

Оригинал взят у i_drlis в Прогулки по Яффо-20. Квартал художников. Глава 10. Рахель Гера.

Прогулки по Яффо-20. Квартал художников. Глава 10. Рахель Гера.

Ее жизнь настолько богата яркими драматическими событиями и резкими поворотами судьбы, что так и просится на театральные подмостки в качестве пьесы.
IMG_4436 copy_small

Рахель Гера
Фото Д.Брикмана
Рахель Гера живет в «Квартале художников» с 1965 года – с самого момента его образования.  Она частенько вспоминает, как с мужем Эли, молодые, но уже получившие признание коллег по искусству, решили уехать из Гиватаима  и  попытать счастья в Старом Яффо. Для начала поселились в доме 11 по улице Натив Мазалот, что прямо напротив греческого православного монастыря.

1-image15
Яффо начала 60-х. Рахель Гера на этюдах.
Из архива Рахели Гера

      Квартира в явной спешке была оставлена предыдущими жильцами, о деятельности которых супружеская пара догадалась в первый же вечер: с наступлением темноты один за другим к дому стали подтягиваться  мужчины подозрительного вида.  На новых хозяев незваные гости почему-то реагировали одинаковым образом: испуганно восклицали и моментально скрывались. Так продолжалось всю ночь, а наутро «счастливчики»  уже окончательно выяснили, что всего за несколько дней до их вселения в этом помещении находился бордель, весьма популярный в «определенных кругах».
      «Прекрасно,  - засмеялась  Рахель  - если у нас не пойдет дело с искусством, без заработка мы все равно не останемся».
    Но дело пошло, в чем, собственно,  никто из знакомых и не сомневался. Ведь они уже несколько лет занимались производством уникальных ювелирных изделий,  вызывающих изумление публики  не только  своей формой, но и огромными  размерами. Другой особенностью являлось то, что эти изделия предназначались как для женщин, так и для мужчин, По сути, речь шла о нательных  скульптурах из серебра. Кстати, когда  модельеры первый раз увидели необычную продукцию, то чуть не попадали в обморок: «И кто, скажите на милость, это наденет на себя?».  «Я!» - решительно ответила дизайнер, тут же подтвердив свои слова демонстрацией. Так, не останавливаясь до сегодняшнего  дня, Рахель  продолжает  начатую тогда традицию: все украшения на ней исключительно собственного изготовления.
1-image34
Рахель и Эли Гера. 60-е годы.
Из архива Рахели Гера

Рахель  получила хорошее систематическое образование:  училась в иерусалимской  Академии искусств «Бецалель», в институте искусств при педагогическом  колледже («Семинар Ха-Кибуцим «Ораним»),  а в дальнейшем совершенствовала свое мастерство  в Открытом университете Нью-Йорка.  Однако,  самое большое влияние, по собственному же признанию, на нее оказала учеба у легендарного Марселя Янко. «Отец»  нового направления в искусстве - дадаизма эмигрировал из Румынии в 1941 г., а в начале пятидесятых основал под Хайфой деревню художников Эйн-Ход.  Туда к нему она и поехала оттачивать свои знания и навыки.
        Балансируя на опасной грани эпатажного искусства,  Гера  все время смело шла впереди времени, диктуя моде одной ей известные правила и выискивая любую возможность заявить о своих взглядах и вкусах:  организовывала бесчисленные показы, устраивала уличные представления, участвовала в презентациях, выставлялась  в лучших галереях  мира.  При этом, никогда не ограничивалась  только украшениями: дизайн одежды и  обуви, ковры, живопись, монументальная скульптура, театральная режиссура и даже актерская игра – все это находится в ее послужном списке, о чем свидетельствуют многочисленные дипломы, призы, вырезки из газет на разных языках.

1-image12-2
Из архива Рахели Гера

- А, ты знаешь, я уверена, что мир потерял во мне великую комическую актрису,  - смеется Рахель, рассматриваю очередной снимок.
- Однако приобрел большого художника, - продолжаю я.
Она не возражает.


Не возражают и многочисленные поклонники ее таланта. Галерея с их портретами могла бы составить честь любому музею «знаменитых персон второй половины XX века». На пожелтевших фотографиях Рахель Гера в обнимку с президентами и королями, великими певицами, актерами, писателями, политиками, журналистами, военными и учеными: все оказывались равными перед удивительной красотой этой женщины и ее творчеством. Элизабет Тейлор, Питер Устинов, Сальваторе Адамо, Майя Плисецкая, Нина Симон, Дэнни Кей, Лоуренс Харви, сэр Исаак Вольфсон, Марсель Марсо,  Леонард Бернстайн  – с каждым из них у нее связана какая-то история.

         Но особую привязанность  она испытывает к своим израильским друзьям, среди которых Шушана Дамари, Яфа Яркони, Нира Галь,  Дан Бен-Амоц,  Менахем Голан,  Дуду Фишер, Яков Бен-Герцль, Алона Френкель, Давид Шарир и многие другие.  Пожалуй, трудно назвать какое-нибудь более-менее известное имя в израильской культуре, чтобы тут же не увидеть его обладателя в «семейном» альбоме и не услышать из уст хозяйки очередную занятную байку.
1-image4
С Яфой Яркони (в центре) после выступления. Рахель Гера – крайняя слева.
Из архива Рахели Гера

      Некоторые рассказы похожи на легенды. Например, такая... Во время войны Судного дня Рахель Гера присоединилась к своей подруге, скульптору Матильде Альперин. Женщины на собственных машинах, пренебрегая явной опасностью,  разъезжали по самым горячим точкам для того, чтобы поддержать бойцов в трудных условиях, привезти  им  сувениры, изготовленные своими руками. Как-то  ночью Рахель  заблудилась и, если бы не бдительность израильских солдат, то вполне могла попасть на вражескую территорию.  Она поблагодарила спасителей, подарила им украшения и поехала дальше.
1-Scan_Pic0058
Хаим Шукрун (справа) во время воинской службы. На груди – «Хай».
Из архива Хаима Шукрун

      Художница  вскоре забыла об этом эпизоде - такие подарки она раздавала на фронте сотнями, если не тысячами, но Хаим Шукрун, получивший тогда кулон из ее рук, запомнил событие  на всю жизнь. Для него этот кусочек серебра в виде ивритского слова «хай», обозначающего «живой», являлся амулетом, веру в чудодейственность которого он пронес через многие годы. И лишь мечтал о том дне, когда найдет блондинку, с которой встретился у Суэцкого залива и расскажет ей, сколь многим обязан подарку, уберегшему его от смерти в тяжелых боях.  Их встреча состоялась через 36 лет, благодаря счастливому случаю, и нет нужды говорить о том,  насколько она была трогательной.


* * *

О чем бы ни был ее рассказ, в любом случае он привлечет внимание слушателя,  однако самый большой интерес  у меня все же вызывают воспоминания о Яффо 60-х годов прошлого века. Тогда Тель-Авив внезапно стал эпицентром богемы, духовным побратимом «свингующего» Лондона, притягивающим молодых артистов, художников, музыкантов и журналистов со всего мира. То тут, то там в приморском городе гремели грандиозные скандалы, выплескивающиеся на новостные страницы, что лишь прибавляло популярности.
1-image0
С Ленни Кюр
Из архива Рахели Гера

В результате  жить и развлекаться в Израиле оказалось  настолько модным, что многие звезды переезжали сюда на постоянное место жительство, вступая в брак с местными жителями, и принимая новую для себя религию - иудаизм. Рахель не только хорошо помнит наиболее ярких из них, таких как Мэнди Райс-Дэвис (фигурантка самого громкого сексуально-шпионского скандала 60-х, свалившего британское правительство)  или Ленни Кюр (нидерландская певица, победитель конкурса песни Евровидение 1969 года), но с некоторыми сохраняла теплые отношения в течение многих лет.

      -Я не согласна с теми, кто считает, что проект «Квартала художников»  в Яффо не удался. Возможно, это мнение «одиночек», не желавших общаться  с соседями. Их право! Большинство же только и ждало вечера, чтобы встретиться.  Мы все работали  допоздна, как проклятые, а потом шли веселиться с друзьями. Прямо по соседству с нами Шломо Цафрир и Зеев Берлинский открыли в 1958 году ночной  клуб «Омар Хайям», где с заходом солнца  собирались местные «сливки общества» и  тусовались.  Мы там были завсегдатаями. А, если  не там – так рядом был клуб «Халиф», напротив – «Арианна», «ха-Меара», «Аладдин», «ха-Хаммам».  Дома не сидели. Было очень интересно. Выступали  замечательные артисты, обсуждались значимые события. Художники, жители квартала,  могли и сами показывать, на что были способны – устраивали вечера, выставляли собственные произведения,  пели, танцевали. И наше общение было лишено дрязг и склок, в общем-то,  обычных для мира искусства. Все чувствовали себя молодыми, способными,  успешными. Совсем скоро мы с Эли приобрели собственную студию на улице Мазаль Дагим в доме 9, потом купили квартиру  в доме напротив - по соседству с театром «Ха-Симта».  Жизнь казалась замечательной.
1-image12
На показе изделий Рахели Гера в клубе «Омар Хайям». На переднем плане культовый британский актер Лоуренс Харви. За ним стоит, демонстрируя серебряный галстук, Моти Бахарав, известный артист, поэт и драматург
Из архива Рахели Гера

        Но в конце 70-х пора молодого веселья уступила место зрелым размышлениям над будущими перспективами.  Многие из яффской богемы открыли для себя мировой рынок произведений искусства и потянулись за границу. Уехала и Рахель Гера.  Поселилась в Нью-Йорке (естественно,  в квартале художников).  Дела сразу же пошли хорошо.  Ее изделия не только раскупались, но и выставлялись на показ широкой публике в лучших галереях Старого и Нового Света. Появились влиятельные друзья, о ней начали писать в газетах, журналах, она стала желанной гостьей на вечеринках селебрити. В общем, все сложилось замечательно, но тянуло к родным. И, прожив в Америке шесть лет, Рахель возвратилась в Яффо.

1-image51
Из архива Рахели Гера

Она быстро восстановила все старые связи (которые, по большому счету,  и не прерывались), заново обжила свою студию и галерею.  И все вернулось в привычную колею: работа, общественная деятельность. И, конечно же,  бесконечные встречи с  друзьями.  Будучи в широком смысле человеком искусства, Рахель  не только не пропускает ни одного мало-мальски стоящего культурного события, но и устраивает у себя дома вечера, на которые приглашает талантливых исполнителей музыки, среди которых, кстати,  немало иммигрантов, только начинающих свою карьеру в Израиле. Страницы ее дневника  расписаны планами с утра и до вечера и лишь немногим счастливчикам удастся встретиться с ней, не договорившись заранее.  В целом, для нее, действительно, мало, что изменилось в жизни, правда, клубы уже позакрывались, а многие знакомые  порастерялись  – кто уехал, кто умер. Но она не унывает.
      -Я люблю элегическое настроение, оно во мне будит вдохновение, но я не бываю депрессивной, это мне не свойственно.

       Я ей верю. Она всегда улыбается, всегда прекрасно выглядит. Такое впечатление, что эта женщина создана для веселья, для радости, что судьба  к ней неизменно  благосклонна, а жизнь состояла лишь из успеха. И даже самым близким друзьям никогда не приходило в голову, что она уже в самом раннем возрасте прошла через тяжелые испытания. Выяснилось это только в 2008 году после выхода в Германии документального фильма режиссера Стефана Фогеля «Одиссея детей».  Сюжет картины основан на воспоминаниях «детей Тегерана» - еврейских ребят, потерявших своих родителей, бежавших от войны на восток и, после бесчисленных перипетий, оказавшихся в Палестине незадолго до образования Государства Израиль.

     Среди 719 еврейских сирот из Польши, была «Раечка», резко выделявшаяся от  окружающих детей своими документами. Там в графе «место рождения»,  вместо привычных для беженцев названий «Варшава», «Познань» и «Лодзь», значился неизвестный никому город.

1-Copy of IMG_2158-1 обработанная
Рахель Гера между  экс-президентом Государства Израиль Ицхаком Навоном (слева) с супругой  Мири Шапир-Навон, и режиссером Стефаном Фогелем (справа) на премьере фильма «Одиссея детей»
Из архива Рахели Гера

*
Она родилась в Тель-Авиве через пару лет  после переезда туда родителей. Первые годы жизни Рахели Штейнберг были безоблачно-счастливыми.  В середине тридцатых малышка  «сабра» - уроженка Палестины, свободно говорящая на иврите, чувствовала себя в избранном меньшинстве на фоне множества детей,  эмигрировавших из Европы.  Ее наполняло ощущение радости, свободы  и защищенности от всех внешних невзгод. Родители также не испытывали особого дискомфорта: они были молоды, устроены, здоровье не подводило, обстановка в стране, хоть и оставляла желать лучшего, но мало  сказывалась на их повседневной жизни. Поэтому,   когда возникло желание навестить родных, оставшихся в Польше, все решилось очень быстро. И весной 1939 года мама с дочкой отправились в Европу, оставив папу «следить за домом». Тогда невозможно было даже предположить, каким кошмаром обернется эта поездка.
        А в сентябре началась война, и  мать, движимая инстинктом сохранения, ринулась на восток. Каким-то чудом оторвавшись от преследования гестапо, охотившимся за евреями, она настрого запретила дочке плакать, чтобы не выдать свое присутствие. Так, молча, и перебирались от места к месту, пока не  вышли к пограничной реке, разделившей Польшу  на две части в соответствии с  актом Молотова – Риббентропа. За рекой их встретили советские солдаты.
       К тому времени Западная Украина уже была переполнена беженцами, которых, эшелон за эшелоном,  отправляли дальше на восток, где каждый выживал, как мог. Юдит  Штейнберг тоже выживала, как могла. В таежном поселении, заброшенном медвежьем  углу,  лишенном каких бы то ни было благ цивилизации, она  поднималась ни свет, ни заря, умывалась водой из талого снега, и бежала на лесоповал.  Возвращалась с темнотой. Тяжести  жизни того периода  малолетней Рахели не коснулись, она  помнит   лишь то, что «мама  была стахановка», перевыполнявшая дневную норму, чтобы заработать еще одну порцию еды – для нее.  В марийской глуши имя Рахель звучало странно, ее стали называть Раечкой, именно там она научилась русскому языку, на котором и сейчас говорит вполне сносно.
         Но в 1941 году  война докатилась  уже и до России, и тогда они, опасаясь смертельного голода в суровых  краях, отправились в Ташкент, который, по мнению мамы, был «городом хлебным».  Добравшись до места, убедились: город был, а хлеба не было.  И снова остро встал вопрос выживания в чужой стране, в которой их положение иностранцев представляло реальную опасность.  Но тут подоспела хорошая новость: стараниями генерала Андерса в Ташкенте формируется эшелон «польских» еврейских сирот для отправки их в Палестину.  Юдит  сделала все возможное для того, чтобы  определить малышку в группу отъезжающих, но организаторы были непреклонны: записывали только  детей, лишившихся  родителей.  И  тогда, совсем отчаявшись, она втолкнула девочку в вагон уже тронувшегося поезда. Так Рахель ее и запомнила стоящей одиноко на перроне в розовом платье. А поезд все набирал и набирал ход...
1-image0-001-постер фильма
Постер фильма

        Путь от Ташкента до Тель-Авива растянулся на долгий срок. Жизнь еврейских сирот, оказавшихся в тегеранском лагере перед отправкой на свою новую родину была непростой. Сотни испуганных детей, познавших все ужасы войны, голод, смерть близких, потерявших веру в людей, лишенных надежды на будущее. Сейчас, по прошествии семидесяти лет, не столько удивительно, что они смогли выжить, сколько то, что они, в массе своей, не потеряли человеческого достоинства, смогли подняться, занять подобающее место в жизни.   По их воспоминаниям  написано множество статей и книг, сценарий фильма.

         После премьеры на иврите (в оригинале фильм снят на немецком языке), я сижу в кафе Тель-авивской синематеки между двумя героинями картины: блондинкой Рахелью Гера и огненно-рыжеволосой Лидией Гранот.  Красавицы обсуждают самый актуальный для них вопрос – катастрофический дефицит времени. Лидия постоянно отвлекается на телефонные звонки:  она, известный архитектор, вынуждена беседовать с  заказчиками. Рахель, инициатор  просмотра, отвечает на бесконечные вопросы зрителей, подходящих к столику. Зрители эти, мягко говоря, не молоды, большинство из них разменяло девятый десяток лет – те самые «дети Тегерана», о которых и была снята лента.  Вот подошел еще один:  от нетерпения постукивая палкой по полу, он возмущенно объясняет дамам про то, насколько  ужасающе несправедливо  то, что ему до сих пор не выдали  какую-то из денежных компенсаций.
         «Да-да, конечно. Ты абсолютно прав, нужно обязательно бороться за свои права» – улыбаясь, отвечает Рахель и тут же переключается на продолжение беседы с подругой.
        «Чего он хочет?»,  - спрашивает Лидия, когда их «товарищ» отходит  к соседнему столику, повторяя там свои доводы и точно также постукивая палкой.  «Не знаю, все ищет вчерашний день.  Чего ему не хватает? » - пожимает Рахель плечами и, заразительно смеясь, объясняет,  почему в завещании указала пожертвовать свое тело медицинскому факультету: «Желаю  и после смерти общаться с  молодыми студентами».

1-image51-IMG_2178
Вход в студию (слева) и квартиру (справа) Рахель Гера.

Слева - Яффо начала 60-х. Из архива Рахели Гера
Справа - Яффо, 2015г. Фото автора
       Рахель Гера точно помнит день, когда она начала рисовать. Точнее, это был не день, а ночь. Тогда в их львовскую комнату, в которой они поселились в ожидании отъезда,  проникли грабители. Угрожая женщине с ребенком, они перерыли все вверх дном в поисках денег.  Прихватив из скудного скарба то, что могло представлять хоть какую-либо ценность, бандиты убрались восвояси. А девочка, находясь в шоке от пережитого, машинально подобрала разбросанные по полу карандаши и стала ими водить по бумаге. Получилась картинка, с которой и  началась ее  дорога в искусство.  С тех пор прошло три четверти века.
      - Для тебя искусство-это самое главное в жизни? – спрашиваю я.
      - Нет, для меня самое главное в жизни – это свобода. Я думаю, что когда я вылезла из чрева матери, то посмотрела направо, посмотрела налево, и закричала громко: «Либерти!».  А искусство для меня – это выражение свободы.

-----------------------------------

Автор выражает искреннюю и глубокую благодарность своему постоянному спутнику в прогулках по Яффо – прекрасному фотохудожнику Диме Брикману (dimabr)

PS:  Я умышленно не привожу многочисленный список литературы по вопросу, т.к. не вижу в этом никакой необходимости, но в случае разбора того или иного аспекта готов ссылаться на все доступные мне источники.
Также деликатно напоминаю, что текст, как и большинство фотографий, являются авторскими, что следует учитывать при ссылках или перепечатках.

Tags: Израиль, Тель-Авив, искусство, истории людей
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments