arktal (arktal) wrote,
arktal
arktal

Что мы знаем?

Говорят, в Древней Греции было соревнование трех мудрецов на звание самого мудрого мудреца. Первый скромно констатировал, что знает только то, что знает очень мало. Второй категорически заявил, что знает, что он ничего не знает. А третий покачал головой и с сожалением сказал, что он даже этого не знает.

Готовится к изданию очень интересное сравнение оценок житейских и исторических событий различными группами людей, а также степень реализации экспертных прогнозов в области политики и экономики.

(Написано под впечатлением статьи интернет-издания "МЕТРОПОЛЬ" - ФРИКОМЫСЛИЕ*: ВЛАСТЬ НЕСТАНДАРТНОГО, основанное на книге Левитт и Дабнер "Фрикомыслие".)


*Фрикомыслие — это сверхкомичное и интеллектуальное easy reading для тех, кто смертельно устал от академической манеры изложения.

Знаете ли вы какие три слова очень тяжело произнести? Если немного подумать, можно прийти к выводу, о котором говорят авторы, что "три самых трудных слова в английском языке — это «я люблю тебя»". Но очень быстро авторы убеждают читателя, что это совсем не так. Есть другие три слова, которых многие избегают. Какие? - Сначала маленькая загадка.

Представьте, что вас попросили послушать небольшую историю и ответить на несколько вопросов.
Итак, вот эта история:

Маленькая девочка Мэри бывает на пляже с мамой и братом.
Они ездят туда на красном автомобиле. Там они купаются,
едят мороженое, возятся в песке, играют и обедают бутербродами.



Ну что, ответили на все вопросы? Авторы предлагают сравнить ваши ответы с ответами британских школьников в возрасте от пяти до девяти лет, которые участвовали в этом эксперименте. Почти все дети правильно ответили на первые два вопроса («красный» и «нет»), а вот с третьим и четвертым дело обстояло намного хуже. Почему ? На эти вопросы нет точного ответа: в нашей истории нет достаточной информации. И тем не менее подавляющее большинство детей — 76 % (!!!) — ответили на эти вопросы «да» или «нет». Почему? Потому что сказать «я не знаю» для большинства людей очень трудно. По мнению авторов, "дети, которые попытались выкрутиться в случае таких простых вопросов, наверняка преуспеют в бизнесе или политике, где практически нет людей, готовых признаться в своем невежестве".


Должен заметить, что эти три слова - "я не знаю" - для меня один из самых важных критериев знаний собеседника. Для настоящего "знатока" произнести их не составляет труда.

Конечно, существуют различные уровни и виды знания. На вершине — то, что можно назвать «знанием фактов», то есть явлений, которые проверяются экспериментально. (Авторы приводят замечательное высказывание сенатора Дэниеля Патрика Мойнихан: «У каждого есть право иметь собственное мнение, но не собственные факты».) С фактами не спорят, хотя... один знакомый адвокат как-то сказал мне: "Не путай меня фактами!"

Но кроме знания фактов есть «убеждения», проверить которые часто бывает невозможно. Поэтому не иметь определенное мнение по поводу убеждений значительно легче. Например, действительно ли
существует дьявол? Это вопрос, который задавали в рамках международного социологического исследования. Результаты были довольно интересные:

"Как может быть такое расхождение во мнениях в таком простом вопросе?"- спрашивают авторы. Это как раз тот случай, когда в незнании тебя никто не уличит: доказать-то ничего нельзя. Наверное, латыши или мальтийцы только думают, что знают ответ, хотя на самом деле его никто не знает.

Хорошо, существование дьявола слишком непостижимая тема, чтобы рассуждать о ней с фактической точки зрения. Авторы предлагают рассмотреть другой вопрос, затрагивающий область как раз между убеждениями и фактами.


Согласно новостным сводкам, террористические
атаки на США 11 сентября осуществили группы
арабов. Как вы считаете, это правда или нет?

Странный вопрос. Авторы наивно полагают, что только в странах с мусульманским населением ответ будет отрицательным. Они даже приводят данные:

"Только 20 % индонезийцев считают, что теракты 11 сентября устроили арабы. В Кувейте таких людей всего лишь 11 % среди опрошенных, а в Пакистане — 4 %. (Если же спросить этих респондентов, кто был виноват, то обычно они называют израильтян, американское правительство или террористов‑немусульман.)"

У авторов нет данных о том, что думает по этому поводу среднестатический россиянин, один из тех, которые составляют преславутые 84%. Не сомневаюсь, они бы добавили их в статистику отрицания фактов.

Тем не менее, понятно, что наше «знание» — очень часто лишь следствие политических или религиозных взглядов. В мире полно людей, которых экономист Эдвард Глейзер назвал «продавцами заблуждений», — политиков, бизнес- и религиозных деятелей, «снабжающих людей убеждениями, когда это приносит экономическую или политическую выгоду».

Всё это немалая проблема уже сама по себе. Но становится совсем безнадежно, когда мы делаем вид, будто знаем больше, чем это есть на самом деле. Авторы предлагают "простые" вопросы, с которыми политики и бизнесмены сталкиваются каждый день.


«Что нужно сделать, чтобы не допустить стрельбы в общественных местах?» «Оправдывает ли стоимость сланцевого газа, добываемого с помощью гидроразрыва пласта, наносимый природе урон?» «Что произойдет, если мы позволим оставаться у власти ближневосточным диктаторам, которые ненавидят нас?»

На подобные вопросы нельзя ответить, просто приведя несколько примеров; такие проблемы надо тщательно изучить, обратиться к своей интуиции и попытаться угадать, чем все это обернется в итоге. Более того, эти вопросы многоаспектны: на результат влияет множество параметров, и эффект от их изменения может проявляться довольно причудливым образом в разных областях в разное время. В таких сложных вопросах невообразимо трудно указать конкретную причину, вызвавшую определенное следствие.

«Действительно ли запрет на ношение огнестрельного оружия снижает уровень преступности? Или это всего лишь один из десяти значимых факторов?» «Экономика заглохла из‑за высоких налогов? Или же корень зла в китайском экспорте и колебаниях цены на нефть?»

А теперь представьте, насколько тяжелее предсказать, что произойдет в дальнейшем. «Прогноз, — любил повторять Нильс Бор, — крайне трудное дело, особенно когда речь идет о будущем». И тем не менее мы постоянно слышим рассуждения экспертов — политиков, бизнесменов, спортивных аналитиков, знатоков фондового рынка и, конечно, метеорологов — о том, что нас ждет.

Они действительно знают, о чем говорят, или же вводят нас в заблуждение подобно британским школьникам?

В последние годы ученые стали систематически отслеживать прогнозы различных экспертов. Одно из самых впечатляющих исследований провел Филип Тетлок, профессор психологии Пенсильванского университета. Объектом его внимания стала политика. Тетлок нанял около 300 экспертов — государственных служащих, политологов, специалистов по национальной безопасности и экономистов, чтобы они сделали тысячи предсказаний, которые он тщательно фиксировал в течение 20 лет. Например, при демократическом режиме, скажем в Бразилии, нынешняя партия большинства сохранит, ослабит или укрепит свои позиции на ближайших выборах? Или: в недемократической стране, допустим в Сирии, изменится ли характер власти в течение пяти ближайших лет? В течение десяти лет? И если изменится, то в какую сторону?


Результаты исследования Тетлока отрезвляют. Высшая каста экспертов (96% из них имеют степень доктора наук), по словам ученого, "думали, что они знают больше, чем они на самом деле знали".

Насколько точными были их предсказания?

Они были не намного точнее «произвольного выбора шимпанзе, бросающего дарты», — часто шутил Тетлок. «Да, это сравнение с обезьяной преследовало меня постоянно, — говорит он. — Но нужно отдать экспертам должное: их прогнозы были все‑таки немного лучше, чем у контрольной группы студентов Калифорнийского университета (в Беркли). А были ли предсказания экспертов лучше тех, что давали алгоритмы экстраполяции? Нет, не были». «Алгоритмы экстраполяции», которые упоминает Тетлок, — простая компьютерная программа, предсказывающая «отсутствие изменений текущей ситуации». Эта формулировка — всего лишь иной, компьютерный, способ сказать: «Я не знаю». Подобное исследование провела компания CXO Advisory Group на материале 6000 прогнозов специалистов фондового рынка, сделанных в течение нескольких лет. Обнаружилось, что совокупная точность экспертных оценок составила 47,4 %.


"Повторимся, шимпанзе, предсказывающий наугад, могла бы с легкостью добиться схожего результата. При этом ваши расходы были бы значительно меньше комиссионных, которые обычно получает эксперт".

Когда Тетлока попросили назвать качества того, кто предсказывает значительно хуже остальных, он произнес только одно слово: «Догматизм». То есть речь о непоколебимой вере человека в доподлинное знание о чем‑то, даже когда он на самом деле этого не знает. Как и другие ученые, которые наблюдали за экспертами‑гуру, Тетлок отмечает, что те «излишне самоуверенны», даже когда их предсказания абсолютно неверны. Самоуверенность и ошибочность — смертельная смесь, особенно когда есть более разумная точка зрения: просто согласиться с тем, что мы не можем знать будущее, как нам того хочется. Но, к сожалению, такое происходит крайне редко.

Умные люди обожают делать умные предсказания, и не важно, насколько неверными они окажутся в итоге.

Это явление было красиво описано в статье «Почему предсказания большинства экономистов не сбываются?», опубликованной в журнале Red Herring в 1998 году. Ее автор Пол Кругман десять лет спустя получит Нобелевскую премию. Кругман указывает, что неудачи многих экономистов в их прогнозах связаны с завышенной оценкой влияния будущих технологий, и сам дает несколько прогнозов. Вот один из них: «Скорость распространения Интернета резко снизится вопреки закону Меткалфа, который утверждает, что число соединений в Сети пропорционально квадрату числа ее участников. Ведь становится очевидным, что большинству людей просто нечего сказать друг другу! Примерно к 2005 году будет ясно, что Интернет повлиял на экономику не более, чем факс».

На момент написания этой книги рыночная капитализация только таких интернет‑компаний, как Google, Amazon и Facebook, составила более 700 миллиардов долларов, что превышает ВВП всех стран мира за вычетом первых восемнадцати. Если добавить сюда еще и Apple, которая интернет‑компанией не является, но существовать без Интернета не может, то планка повысится до 1,2 триллиона долларов. На эти деньги можно купить много факсов. Возможно, нам нужно больше таких экономистов, как Томас Сарджент. Он тоже получил Нобелевскую премию — за работу по оценке причины и результата в макроэкономике. Наверное, он столько уже забыл об инфляции и ставке процента, сколько остальные не смогут узнать и за всю жизнь.

Когда несколько лет назад Ally Bank решил сделать телерекламу, расхваливающую депозитный сертификат с новой функцией «увеличьте свой процент», Сарджент был утвержден на главную роль. Съемки проходили в помещении, напоминающем университетский клуб: богато украшенные канделябры, книжные полки в идеальном порядке, на стенах портреты выдающихся джентльменов. Сарджент царственно восседает в кожаном клубном кресле, ожидая, что его представят.


Ведущий начинает: — Сегодня наш гость — Томас Сарджент, лауреат Нобелевской премии по экономике и один из наиболее цитируемых экономистов в мире. Профессор Сарджент, можете ли вы сказать мне, каков будет процент по депозитному сертификату через два года?

Сарджент: — Нет.

И все. Ведущий от лица банка произносит: «Если он не знает, то никто не знает». И поэтому нужен депозитный сертификат с переменной ставкой процента. Эта реклама — работа комического гения. Почему? Потому что Сарджент дает единственно верный ответ на вопрос, на который невозможно ответить, и показывает таким образом, насколько нелепы попытки многих из нас поступать иначе. И дело не только в том, что мы знаем об окружающем мире меньше, чем нам кажется. Мы и самих себя толком не знаем. Многие ли люди хорошо справятся с таким простым заданием, как оценка своих талантов? Вот цитата из статьи двух психологов в академическом журнале: «Несмотря на то что человек проводит с собой времени больше, чем с кем‑либо другим, он имеет довольно смутное представление о своих навыках и возможностях».

Но давайте представим, что вы действительно превосходите всех в какой‑то области, вы подлинный мастер своего дела, подобно Томасу Сардженту. Означает ли это, что вы так же хороши в какой‑то другой области? Большое число исследований показывает, что ответ на этот вопрос отрицательный. Арифметика тут простая и убедительная: тот факт, что вы хороши в одном деле, вовсе не означает, что вы хороши во всем. К сожалению, эту истину часто игнорируют те, кто страдает — вдохните поглубже — ультракрепидарианизмом, «привычкой
высказывать мнения или давать советы по вопросам, лежащим вне их компетенции». Если вы предполагаете в себе громадные способности, не понимая, чего именно вы не знаете, это, как ни странно, может привести к катастрофе.

Вспомните войну в Ираке. Она была начата из‑за заявлений США о наличии у Саддама Хусейна оружия массового поражения и его связях с «Аль‑Каидой». Конечно, причин там было больше: политика, нефть, возможно, месть; но заявления об «Аль‑Каиде» и оружии решили дело. Восемь лет, 800 миллиардов долларов, около 4500 погибших американцев и 100 000 — иракцев. И очень интересно предположить, чем бы все обернулось, если бы политики признали, что у них нет информации о наличии оружия массового поражения в Ираке и его связях с «Аль‑Каидой». Подобно тому, как теплая и влажная среда способствует распространению различных болезнетворных бактерий, мир политики и бизнеса с его долгосрочными целями, широким спектром последствий и запутанными причинно‑следственными отношениями поощряет самонадеянные догадки, выдаваемые за факты. И вот почему: это сходит с рук. К тому времени, когда все разрешится и станет понятно, что люди не знали, о чем говорили, говоруны будут уже далеко. Почему же люди продолжают делать вид, что знают что‑то, если последствия могут быть столь разрушительными? Тут все просто: в большинстве случаев цена слов «я не знаю» гораздо выше цены ошибки, по крайней мере для отдельного человека.
Tags: книги, прогноз, психология, экономика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments