arktal (arktal) wrote,
arktal
arktal

Горько...

ИСТОЧНИК - Александр Ступников

«Бандеровец.» Странно мне сегодня вспоминать это. Казалось бы, прошлое успокаивается, примирившись…
- Ты меня не узнаешь? Совсем не узнаешь?
Отец жениха наклонился всем телом, почти нависнув над молодыми, к отцу невесты. Он говорил почему-то на украинском, но не это, а что-то иное, опасное, пузырилось за стеклом потного бокала в его руке.

И напряженная тишина поползла вдоль длинного заставленного гостями стола, а у его изголовья, с подсвечниками шампанского, застыли жених, весь в черном, и невеста - в белом кружевном.

Свадьбу справляли в столовой шахты, где работал молодожен и его отец. Оба проходчики. Это те, кто в глубине рубят породу и закрепляет подходы к пластам мерзлого угля. Здесь, в заполярной Воркуте, они были старожилами. Я знал их как коренных, но не расспрашивал. В этом городе, построенном из бараков сталинских лагерей, было не принято интересоваться родословной. Собственно, жених и пригласил меня на свою свадьбу. А его невеста, приехавшая сюда после института, работала с ним же, но не под землей, а в управлении. И ее родные, откуда-то с 'материка', а именно так называли в Воркуте всю остальную территорию страны, прилетели буквально к свадьбе, день в день.

И все было как обычно. И роспись, и поздравления, и живые цветы, купленные у азербайджанцев на рынке. И когда гости настроились было выпить и поесть по поводу молодоженов, традиционное для разминки слово дали родителям жениха и невесты.

- Ты меня не узнаешь? Совсем не узнаешь? Свекр в упор, словно в прицел, разглядывал растерявшегося тестя. - А ведь это ты, сержант НКВД, брал меня в схроне, в пятьдесят втором под Дрогобычем, на Украине. Ты вязал мне руки, бил автоматом и шипел "бандеровская сволочь, не дойдешь до села..." Но я дошел, и получил свои лагеря, и остался здесь в ссылке, потому как не к кому и незачем было возвращаться домой. И я так долго мечтал, что где-нибудь тебя встречу...

Он выдохнул и вдруг обмяк. И родители невесты, оба нарядные, сидели молча, словно замороженные и глядели прямо перед собой на гостей, как в полярную ночь, и ничего не видели.
И все молчали вместе с ними. И только какая-то активистка, из приезжих, нетронутая умом, хотя и потертая личной жизнью, моргала плешивыми своими глазами и крутила головой - мол что это такое происходит?

- Тату, - как на молитве, шепотом сказал его сын - Я знаю... И положил руку под столом на колено своей молодой жены, и она там накрыла ее - своей.
- Ну ладно, - сказал тесть - Главное, что дети счастливы. А эта горечь умрет с нами...
-Горько, - облегченно закричали гости. Время зашевелилось и зачокалось, согреваясь.

И только полярная ночь за окнами дышала, выплевывая бездонную тишину, и подвывая о своем, безымянном, с запахом вечной мерзлоты и окоченелых солярных костров, еще более коротких, чем жизнь, тлеющая на одном честном слове.
Немом, как лунные искры на вселенском снегу...


В тундре. Воркута. На съемках.1979 г.
Tags: Украина, Чужие перлы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments