arktal (arktal) wrote,
arktal
arktal

Изменчиво мнение "международного сообщества"

MIGNEWS.COM

Обстоятельства и химеры

После двух «интифад» и трех военных кампаний европейцы обнаружили, что Израиль «имеет право на самооборону»

В 2001 году, в разгар «интифады», с визитом солидарности в Израиль прибыл премьер-министр (ныне президент) Чехии Милош Земан. Ясера Арафата сравнил с Гитлером, а палестинцам предложил выбирать между израильскими условиями и трансфером. Разумеется, в тот же день он был заклеймен всеми, без исключения, европейскими деятелями.

После операции «Защитная стена» в 2002 году бывший премьер-министр Дании, а ныне генсек НАТО, Андерс Фог Расмуссен, посмел сказать, что «Израиль имеет право на самооборону». Это было воспринято едва ли ни не как призыв использовать кровь палестинских мальчиков для приготовления мацы.

В 2006 году, во время второй ливанской компании, премьер-министр Великобритании Тони Блэр позволил себе непозволительное: сказал, что «Израиль подвергся агрессии». За это его чуть не «сожрали с потрохами» СМИ и товарищи по партии.


Те единичные европейские политики, которые высказывались в поддержку Израиля, неизбежно превращались в изгоев в собственном доме - это все казалось данностью столь же печальной, сколь и необратимой.

Сегодня 2014 год, и очередная контртеррористическая операция в Газе. Позиция Европы? Канцлер Германии Ангела Меркель заявляет, что «Израиль имеет право на самооборону». Министр иностранных дел Франции социалист Лоран Фабиус грустно констатирует, что «усилия по достижению скорейшего прекращения огня провалились»; его босс, президент Франсуа Олланд, выступает за запрет манифестаций солидарности с палестинцами; парламент Нидерландов единогласно требует прекращения перевода средств ПА за поддержку ею террористов.

Что происходит «со старушкой Европой»? Изменила ли она себе? Забыла о своих принципах? Прониклась сочувствием к Израилю? Вряд ли. Просто, как сказал герой Оскара Уайльда: «Я не изменился. Но обстоятельства иногда сильнее человека».

С 60-х годов Западная Европа взяла курс на сближение с арабским миром. Во главе этой политики стоял Шарль де Голль, полагавший, что «союз цивилизаций» укрепит положение Франции и позволит ей стать «третьей силой», независимой ни от Вашингтона, ни от Москвы. Именно эта политика, по мнению английской писательницы и историка Бат Йеор, положила начало «Еврабии» - превращению Европы в придаток исламского мира. Поскольку главным соперником были США, то острие атаки на Ближнем Востоке было направлено против их союзника – Израиля.

В самой Европе концепции политкорректности и мультикультурализма должны были привести к имплантации ислама в европейскую культуру. Любая критика ислама подпадала под «статью» «исламофобия», а делегитимация Израиля виделась, как кратчайший путь к сердцу араба. Кроме того, европейцы были убеждены, что с арабами им соседствовать вечно, а Израиль – случайное и искусственное образование, которое вот-вот прекратит существование.

Апогей проарабских настроений пришелся на «арабскую весну». Захлебываясь от восторга, европейцы сравнивали арабские «революции» с демократизацией Восточной Европы в 90-х и трубили об эре «либеральной демократии» на Ближнем Востоке. Британский журналист Роберт Фиск объявлял, что «Израиль уже вовсе не единственная демократия в регионе».


Воздушные замки не устояли под горячими ветрами хамсинов. «Арабская весна» залила кровью арабский мир, а там, где этого не произошло, то только благодаря появлению «сильного человека», как генерал ас-Сиси в Египте, или устойчивости монархий, как в странах Персидского залива и Иордании. Хуже того, оказалось, что «власть народа» на Ближнем Востоке – не что иное, как власть политического ислама в разнообразных его формах, но всегда организованного, мотивированного и необычайно агрессивного. С удивлением европейцы узнавали, что есть сунниты, и есть шииты. И ненавидят они друг друга больше, чем сионистов и собственных диктаторов вместе взятых. Что массовые убийства осуществляются не во имя плюрализма и прав человека, а по поводу того, кого считать приемником пророка Мухаммеда; что халифат – не исторический термин, а – политическая реальность. Что, наконец, Израиль, который они считали историческим казусом, – единственное устойчивое и жизнеспособное образование на Ближнем Востоке.

Хуже того, в самих европейских государствах приверженцы «религии мира» вели себя, как откровенные нахлебники, да к тому же еще истеричные, наглые и неконтролируемые. Пока мультикультурализм подкреплялся экономическим благоденствием, с их выходками еще можно было мириться. Но чем туже приходится затягивать пояса, тем меньше возникает желания делиться сокращающимися как шагреневая кожа социальными благами.

Европейцы – в массе своей социалисты. Они привыкли к опеке государства и к необычайно высокому уровню жизни. Любопытно, но многие так называемые «ультраправые» партии Старого Света в социальной сфере стоят на позициях социалистов. Но оставаться социалистом хорошо лишь, когда казна ломиться от золота, в противном случае нужно выбирать: или жить привычно и «красиво», или кормить многочисленных и вечно голодных гостей в ущерб себе. Идейные левые готовы затянуть пояса во имя идеи, но их – меньшинство. Обыватель предпочитает первый вариант. Тем более, что он сыт по горло «культурным многообразием», проявляющимся в том, что смуглые и крикливые подростки поджигают его машину, называют его жену шлюхой, продают наркотики сыну, а его самого заставляют отказываться от свиных сосисок с кислой капустой. Социализм вошел в противоречие с идеологией мультикультурализма.

На первый взгляд, что должны были сделать Олланд и Фабиус после массовых протестов сжигающих израильские флаги мусульман? Осудить Израиль, само собой, причем в самой жесткой и категорической форме. Ибо мусульмане – их надежные избиратели. Что они делают? Запрещают массовые протесты. Почему? Потому что осознают, что поддерживая вандалов из Марокко и Алжира, подтолкнут миллионы соотечественников в объятия Марин ле Пен. Привычная парадигма рушится и сменяется новой. Есть ли смысл возмущаться в этой ситуации Израилем? Не особенно.

Раньше Европа находилась в экономической и политической зависимости от арабского мира, его нефти и политической мощи. Но где он, этот арабский мир? От него остались лишь руины. Сирия, Ирак, Ливия существуют только на карте, а те, что уцелели, как Египет и Саудовская Аравия, не скрывают, что жаждут разгрома ХАМАСа. Но если так, стоит ли метать молнии в адрес Израиля?

Мир меняется настолько быстро, что мы не успеваем осознать масштабы перемен. Но один вывод напрашивается сам собой: Израилю надлежит руководствоваться исключительно собственными стратегическими и национальными соображениями. Время привычных схем и представлений уходит в прошлое, а вместе с ним и нелепое словосочетание «мнение международного сообщества». Мир медленно, но верно возвращается к древней формуле: «каждый сам за себя». И самая большая опасность для Израиля – это остаться заложником отживающих свой век химер.
Tags: Израиль и соседи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments