arktal (arktal) wrote,
arktal
arktal

Categories:

Кому нужна "чистая" математика

Ещё один пост проф. факультета математики Коннектикутского университета (UConn) Вадима Ольшевского (предыдущий пост здесь), который я, с молчаливого согласия автора, увел из его facebook. Автор назвал свой очерк


Это хорошо передает содержание очерка, хотя, как на мой взгляд, главная идея, о которой автор не упомянул ни в названии, ни в тексте - совсем другая: очень актуальная на сегодняшний день тема - несостоятельность мультикультурализма, или, в советском варианте этого словесного монстра, утопическая идея "дружбы народов". Но не ради этого я сделал копи-паст его очерка. В этой зарисовке меня привлекло другое - замечательное объяснение необходимости изучения совершенно абстрактной, неприкладной, "чистой" математики. Той математики, в которой, по словам известного английского математика и философа, Бертрана Рассела "мы не знаем, о чем мы говорим, и не знаем, истинно ли то, о чем мы говорим".



Через год после того как я перебрался в США, я прилетел в Даллас, меня пригласили на интервью в тамошнем университете. За день до вылета мне позвонил Тиберий, известный румынский математик, тоже недавно перебравшийся в Даллас. Я был тогда незнаком с Тиби лично, только статьи его читал.

- Я очень рад, что мне удалось протолкнуть твою кандидатуру, - сказал мне Тиберий, - и добиться того, что тебя пригласили к нам на интервью.

- К сожалению, - продолжал Тиберий, - меня завтра не будет в Далласе, я ранним утром улетаю в Сиэттл. Это все происки одного из наших профессоров, Яноша. Он специально подстроил все так, чтобы твое интервью назначили на тот день, когда я в отъезде.

- Происки Яноша? - переспросил я.

- Да, происки Яноша, - отвечал Тиберий, - он же венгр по национальности. Ты же знаешь о взаимной нелюбви румын и венгров. Она тянется еще со времен Австро-Венгерской империи! В результате всё, абсолютно всё, что я предлагаю на факультете, всегда подвергается обструкционизму с его стороны. И это, - заключил Тибериу, - твоя основная проблема. Если ты "пройдешь" мини-интервью с Яношем, считай себя нанятым.

Мое интервью, отметим в скобках, состояло, как обычно, из часового доклада/лекции и серии индивидуальных мини-интервью, по полчаса на каждого профессора факультета. Словом, согласно словам Тиберия, успех мой целиком зависел от получасовой беседы с его коллегой Яношем...

.....

На следующий день в Далласе меня встретил в аэропорту приятный бородач Герхард, один из профессоров университета, родом из Германии. Мы оба сразу почувствовали взаимную симпатию, и у нас тут же завязалась живая и откровенная беседа.

- Жизнь – трудная штука? – спросил меня Герхард, говоривший с сильным саксонским акцентом.

- Ну, наверное, - ответил я с сильным русским акцентом, - но и хорошего в ней тоже немало.

- Да, но в молодые годы в жизни ученого столько несправедливостей, - уточнил свою позицию Герхард, уже выруливая из аэропорта на шоссе, - нас так все эксплуатируют! Вот ты, к примеру, - продолжал Герхард, - ты сейчас пост-док в Стэнфорде и ишачишь там на своего профессора Тома. Я посмотрел ваши последние статьи, это ведь ты один все сделал, а он только подпись свою поставил. И возможна эта эксплуатация только лишь потому, что он платит тебе деньги. Это же рабство! Так ведь?

Герхард был прав, но в моей научной школе обсуждать вопросы вклада соавторов считалось неприличным.

- Ну, - замялся я, - дело в том что я, говоря о своих статьях, никогда не думаю над тем, сколько сделал тот или иной соавтор, это ведь так субъективно!

- Я очень ценю твою скромность, - отвечал мне Герхард, - но я также очень хорошо понимаю все, что ты сейчас чувствуешь.

- Я ведь и сам, - продолжал Герхард, - побывал в твоей шкуре. Я три года отпахал на Готтвальда в Билефельде, был у него там постдоком. В наших совместных статьях все сделал я, 100% результатов – мои. Но в списке авторов стоит и имя Готтвальда тоже. Разве это справедливо?

- Словом, - заключил Герхард, - ты можешь на меня полностью рассчитывать. Я поддержу твою кандидатуру, и я помогу тебе вырваться из твоего Стэнфордского рабства…

…..

- Вопросы? - спросил модератор Али после моего доклада на коллоквиуме факультета. Али был иранцем, лет 10 назад перебравшимся из Тегерана в Даллас, где он со временем стал деканом факультета. - Вопросы, замечания? – повторил Али. Человек, сидящий в первом ряду поднял руку.

- Все это довольно любопытно, - произнес он с характерным венгерским акцентом, - но меня мучают сомнения. Какова польза от всех этих результатов, где они применяются?

- Ну, - ответил я, - эта задача была мне поставлена инженерами из Стэнфорда. А сейчас я сотрудничаю с парнями из Белл Лэбс, мы работаем над патентом, применяем эти результаты к списковому декодированию в условиях повышенного шума.

- ОК, - ответил мне Янош (а это был именно он), - сейчас у тебя будет мини-интервью со мной, и у нас будет возможность все это обсудить поподробнее.

.....

- У меня к тебе есть только один вопрос, - сказал Янош, когда я уже сидел в его офисе, - ты собираешься сотрудничать с Тиберием; вы, ребята, собираетесь работать вместе?

- Не знаю, - ответил я искренне, - я с Тиберием пока что не знаком лично. Но я читал его статьи, там возникают интересные вопросы, и если мы будем вместе их обсуждать – это будет естественно.

- Стало быть, - сказал сам себе Янош, - вы сформируете здесь научную группу и будете тянуть одеяло на себя…

- В принципе, - продолжал я, - это не вопрос политики, а скорее вопрос науки. У нас с Тиби немного разные области, и если для решения какой-нибудь задачи потребуется комбинация его и моих знаний, то сотрудничество будет полезным, безотносительно того, кто из нас и где работает.

- Я согласен с тобой, - живо отозвался Янош, - я вообще ненавижу эту политику, эти интриги, обман. Почему везде румыны, везде одни румыны, почему мы вынуждены бороться с их кознями, почему мы не можем просто заниматься наукой?

- Ты в шахматы играешь? – спросил меня Янош.

- Немного, - ответил я, - но не очень хорошо, мой сын меня уже обыгрывает.

- Я в детстве тоже любил шахматы, - продолжал Янош, - я ходил в парк возле дома и смотрел, как наш венгерский гроссмейстер Лайош Портиш играет там с пенсионерами на деньги. Он ведь там неплохо зарабатывал за день! Партия – червонец!

- Ох, и хитрый же он жук был, - продолжал Янош, - хитрый, как самый последний румын! Лайош Портиш давал пенсионерам пешку перед ладьей в фору. А ведь дав эту пешку в фору, он получал возможность быстрее развить фигуры, захватить центр и эффектно и быстро выиграть партию. Давая фору, этот хитрец на самом деле получал преимущество!

- Ну, неважно, - заключил Янош, - ты сегодня свою шахматную партию со мной выиграл, - я поддержу твою кандидатуру.

…..

Следующее мини-интервью было с профессором Збигневом, известнейшим специалистом по теории относительности. Збигнев родился в Польше, но со временем осел здесь, в Далласе.

- Проходи и садись, - добродушно сказал мне Збигнев, когда я пришел к нему в кабинет, - садись и расслабься. Я уже принял решение поддержать твою кандидатуру, и потому вопросов тебе задавать не буду. Так что ты отдохни у меня полчаса, наберись сил для следующего мини-интервью. Ты молчи, а разговаривать буду я!

Я удобно устроился в кресле в кабинете Збигнева, и, как говорится, обратился в слух.

- Наш университет хорош всем, - начал свой рассказ Збигнев, - у нас очень сильные ученые работают, зарплаты хорошие, все отлично. Жилье дешевое, дом с бассейном стоит раз в 5 дешевле, чем в Стэнфорде. Выше уровень жизни! А если тебе захочется пожарить яичницу, то сковородка тебе не потребуется, у нас так жарко, что яичницу можно жарить прямо на раскаленном асфальте. Именно поэтому, если ты заметил, все здания университета соединены между собой кондиционированными арочно-купольными проходами.

- Одно у нас плохо, - продолжал Збигнев, - студенты слабые, ничего не понимают. Многие не понимают ничего абсолютно, и ищут этому оправдание. То акцент польский им мешает, то им мешает то, что материал (по их мнению) носит недостаточно прикладной характер.

- Да вот, в прошлом семестре, - говорил Збигнев, - я читал курс топологии, и был у меня этот студент, Чарли, он родился здесь же, у нас, в Техасе, на каком-то ранчо. И после каждой теоремы этот самый Чарли мучал меня одним и тем же вопросом, мол, а каковы приложения этой теоремы, какая от нее польза?

- В конце концов, - продолжал Збигнев, - я не выдержал, подошел к Чарли и спросил его, мол, а каковы приложения секса, зачем мы им занимаемся?

- Ну, делать детей, - ответил мне Чарли.

- Хорошо! – сказал я, - а когда ты занимаешься сексом, ты думаешь о его прикладном характере, ты думаешь о детях?

- Нет, не думаю, - честно признал Чарли, - я думаю совсем о другом в эти минуты. - Вот! – сказал я ему. - И на моих лекциях веди себя точно так же! Не думай о приложениях! Расслабься и попытайся получить удовольствие!

…..

Улетал я из Далласа с хорошим чувством. Збигнев, Али, Герхард – такие приятные ребята! И даже Янош, которым меня так пугал Тиби, казался, в общем-то, вполне разумным человеком. Словом, я чувствовал, что мне очень понравился Даллас. Хороший факультет, здания соединены кондиционированными проходами, и сковородка не нужна, яичницу можно жарить прямо на асфальте!

…..

Через три дня мне позвонил декан факультета Али.

- Ты нам всем очень понравился, - сказал Али, - и мы были очень впечатлены уровнем твоих исследований. Но в этом году у нас был целый ряд выдающихся кандидатов, и выбрать лучшего было воистину нелегко. К сожалению, мы не сделаем тебе оффера в этом году. Я желаю тебе удачи в твоих поисках и уверен в твоем успехе.

…..

Через полчаса мне перезвонил Тиберий.

- Али тебе уже сказал? - спросил он.

- Да, - ответил я, - а в чем там дело? Козни Яноша?

- Да нет, - ответил Тиби, - к моему удивлению, Яношу ты очень понравился, на него произвел сильное впечатление твой доклад.

- Не взяли тебя на работу, - продолжал Тиби, - из-за Герхарда, который встречал тебя в аэропорту.

- Из-за Герхарда? – удивился я. - Ты уверен? А мне казалось, что мы очень понравились друг другу…

- Ага, понравились, - отвечал мне Тиби, - так понравились, что после твоего интервью Герхард написал мемо и положил его каждому в почтовый ящик. В этом мемо Герхард писал о том, что все твои статьи в Стэнфорде написаны в соавторстве с Томом, и что неясно, кто их писал на самом деле. Скорее всего, - писал Герхард, - основной вклад внес Том, известный ученый, и пока трудно сказать, являешься ли ты независимым ученым или нет….

.

Вадим ņиʞɔʚǝmqvO   ©   Оглавление здесь:https://www.facebook.com/vadim.ol/notes




Tags: Чужие перлы, наука
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments