arktal (arktal) wrote,
arktal
arktal

Category:

Тадж-Махал в Маале-Адумим

На восток от Иерусалима и дальше до побережья Мертвого моря простирается широкое каменистое плоскогорье Иудейской пустыни. На одном из желто-коричневых холмов пустыни у подножья Иерусалима, на границе, отделяющей горы и город от выжженного солнцем плоскогорья, больше 30 лет назад появились первые здания нового города Маале-Адумим. Примерно в то же время, а точнее в 1981г., по дороге на Мертвое море проезжал со своей женой Билой известный израильский художник Моше (Моисей) Кастель. Увидев на вершине холма строительную технику и новые постройки, они поднялись на холм и были поражены открывшейся оттуда панорамой первозданной природы.

Уже немолодой художник, c детства влюбленный в неприветливые пейзажи Иерусалимских гор, почувствовал, что здесь он хотел бы увидеть музей своих картин. В земельном управлении пошли ему навстречу и предложили выбрать подходящее место на территории будущего города. В декабре 1982г. он пишет записку своей жене:


"Дорогая Била, я дал зелёный свет строительству дворца в Маале-Адумим, нашего Тадж-Махал".

А ещё почти через 30 лет, в марте 2010 года, на западном склоне холма в городе Маале-Адумим вырос музей*), экспонаты и архитектура которого сделали бы честь любому столичному городу.

Художника уже нет, но каждую пятницу с утра в холле музея встречает посетителей невысокая пожилая женщина. Говорят, ей уже за 90, но кто может знать возраст женщины, даже если ей за 90? Это - Била Кастель, которая со дня смерти мужа в 1991 году, ни на день не оставляла своей заботы о сохранении его художественного наследия. Во многом благодаря её стараниям родилось это собрание картин Моше Кастеля.





_____________________________________________

*) Музей Моше Кастель -
Адрес музея: 1 Kikar HaMuseon, Маале-Адумим 98111
Вход платный: 18 шек. - для пенсионеров и молодежи (5-17 лет)
36 шек.  – для взрослых
Более подробная информация по телефону: 02-5357000


I. Трамплин в известность

Израильский художник Моше Кастель родился в 1909г. в Иерусалиме в семье сефардских евреев, покинувших  Кастилию 500 лет назад во времена массового изгнания евреев из Испании. Беженцы поселились сначала в Газе, где в те годы была большая еврейская община, а потом переехали в Хеврон. Там семья Кастель оставалась на протяжении многих поколений. Незадолго до рождения Моше, второго сына, раввин Иегуда Кастель оставил Хеврон и переехал в новый район Иерусалима - Ямин Моше.

Отец будущего художника, раввин Иегуда Кастель, потомок мудрецов Золотого века Испании, был высокообразованный человек. В Нахалат-Шива, одном из первых иерусалимских районов вне городских стен, он открыл религиозную школу («хедер») для членов сефардской общины. Позднее он основал такую же школу в Бухарском квартале, куда потом переехала вся  семья. В общине бухарских евреев Иегуда Кастель пользовался большим уважением. Он выполнял обязанности хазана в синагоге и был большим знатоком восточной еврейской музыки. При этом он профессионально занимался перепиской свитков Торы, делал декоративные украшения для футляров, в которых хранятся свитки Торы, и на шелковых занавесях для арон а-кодеш (синагогального ковчега - хранилища свитков Торы).

Когда сыну  Моше исполнилось 10 лет, отец взял его к себе помощником хазана, что заставило мальчика досконально изучить порядок чтения молитв, да и сами тексты.  ТАНАХ и атмосфера религиозных служб, квадратные еврейские письмена  и священная символика сопровождали будущего художника с раннего детства и навсегда остались в его картинах.  В одном из своих интервью Моше Кастель повторил слова израильского поэта Шауля Черниховского : "Человек – не что иное, как отпечаток его детства".

В 13-летнем возрасте Моше начал учиться в "Школе искусства и ремёсел Бецалель", которую возглавлял её основатель Борис Шац. В те годы это ещё не была Академия художеств, для поступления в которую сегодня требуются незаурядные художественные способности.  Художник и мечтатель Борис Шац хотел создать учебное заведение, где еврейская молодежь могла бы обучаться не только искусству, но и изготовлению предметов искусства – ковров, одежды, украшений и др. Поэтому столь раннее начало обучения будущего художника в школе Бецалель  не было в те годы чем-то необычным. Тем не менее, работы молодого художника были высоко оценены и выставлялись в галерее в Башне Давида в Иерусалиме. Уже тогда, в этих первых работах, проявилась его тяга к поиску, к использованию разнообразной техники живописи и, в частности, такие противоположности как лессировка и пастозный мазок.
Примерно в то же время Моше Кастель сблизился с группой художников, восставших против "консервативного реализма "Бецалеля" и чрезмерного, часто просто показного увлечения иудаизмом. Они видели в своих  преподавателях подражателей европейского ориентализма парижских художественных салонов конца XIX века, ар-нуво, в котором еврейским были разве что библейские сюжеты.

"Нам мало одних символов" – провозглашали молодые художники. Они мечтали рисовать реальные пейзажи Эрец-Исраэль, краски и свет этой страны, показывать настоящую жизнь, а не упиваться героизмом библейского прошлого. Их привлекали новые течения Парижской школы – кубизм, экспрессионизм, примитивизм и др.  Шмуэль Бен-Давид, художник, учитель Моше Кастеля, которого он очень любил, предложил ему поехать в Париж. Отец был категорически против этой поездки, но мать Моше смогла убедить мужа дать согласие, и 17-летний художник стал готовиться к встрече с легендарными мастерами Парижа начала ХХ века. Именно тогда он написал свои первые большие работы, которые сегодня выставлены в музее: "Художник и его модель" (внизу справа, моделью была Зоара – дочь Бориса Шаца.) и "Краса Иерусалима", которую в музее называют «Мона Лиза иерусалимская».


В Париже Моше Кастель продолжил обучение в Академии Жюльена, которая отличалась большой свободой нравов и замечательной плеядой художников, преподававших и учившихся там. Основатель Академии, художник Рудольф Жюльен (Rodolphe Julien, 1839-1907) с самого начала утвердил принцип «каждый пользуется полной свободой и работает так, как считает нужным». Это привлекало в Академию многих маститых художников-авангардистов. Все учебные уровни здесь были объединены в общий класс, так что студенты учились друг у друга. Сильнейшие подавали пример для начинающих. Очень скоро Академия  Жюльена была признана как «первая Академия среди всех тех, которые открыты за пределами официальной школы изобразительных искусств». Илья Эренбург писал:

"Академия Жюльена в Париже была чем-то вроде московской гимназии Креймана — ее выбирали молодые художники потому, что там не было муштры, которая изводила всех в Государственной художественной школе. А профессора там, как и повсюду, были эфемерными знаменитостями академического направления" [Эренбург И. "Люди, годы, жизнь", книга V]

В период учебы в Академии Моше Кастель, под очевидным влиянием Модильяни,  пишет свои первые «парижские» картины, которыми он дорожил всю жизнь: «Женщина с лисой» и «Девушка из Кастилии» (см. ниже).





В мае 1927 года с помощью Всемирного союза еврейской молодежи и сенатора Джастина Говарда Моше Кастель устраивает свою первую выставку в Париже. Введение к каталогу выставки написал Зэев Жаботинский, неожиданно навестивший его. Среди прочего он написал:

"Главное – это его талант. Он художник, которому дана искра Божья… " 

Работы Моше Кастеля выставлялись в одном из самых известных художественных салонов Парижа – Осенний салон (Salon d’Automne). Вместе с М. Утрилло, А. Модильяни, П.Пикассо, Х. Сутиным и др.  он принял участие в групповой выставке в галерее Леопольда Зборовского.

Кроме занятий в Академии Жюльена он много работал в Лувре. Там он копировал картины старых мастеров - Рембрандта, Веласкеса, Делакруа, Курбе, изучая их технику нанесения красок. Тогда же он записал:

"В этом искусстве нет ничего необычного. Главное это материал и от него зависит, как ложится краска. Это самое важное".

К этой мысли он вернется через много лет, а пока что он занимается в Академии, много работает, копирует старых мастеров в Лувре и по ночам пишет свои картины. Часто подражая великим мастерам, он трактует их по-своему, вносит свой колорит – близкие ему  пейзажи и образы Ближнего Востока. Вот две картины знакомого с детства сбора маслин. Сочные, яркие краски этих картин напоминают полотна Хаима Сутина , но в отличие от трагических изломов Х. Сутина, в картинах Моше Кастеля царит безмятежность Леванта.



В период 1929-1930 годов, он показывает свои работы на индивидуальной  выставке в Лондоне, а в 1931 году - на групповой выставке в Варшаве. В 1933 году он сделал персональную выставку в  Хайфском Технионе, где до него выставлялись многие известные художники, в том числе такие, как Иосиф Зарицкий  и др.

Ориентализм в ранних работах Моше Кастеля выражался не только атрибутикой быта и пейзажей родной страны, но и выбором сюжетов на библейские темы. На картине «Дорога в Галилее» (внизу справа) арабская деревня с домами, покрытыми красной черепицей и куполами. Дома разделены дорогой, уходящей прямо в небо: деревня расположена на высоком холме и обрывается на горизонте, уходя круто вниз. Характерный пейзаж горных районов Палестины.

На картине слева две женщины с кувшинами на голове. Надпись: «Добрые самаритянки». В Евангелие от Иоанна рассказывется только об одной. Что же показал художник?
Где здесь известная библейская притча о доброй самаритянке, напоившей «утрудившегося от пути» Иисуса? Сюжет очень популярный в искусстве итальянского Ренессанса, но в отличие от классической иллюстрации встречи Иисуса с женщиной около колодца, куда она пришла «почерпнуть воды», у Моше Кастеля нет ни Иисуса, ни колодца, ни обычных для того времени богатых нарядов пышнотелой куртизанки, внимающей Иисусу под сенью развесистых деревьев.

На картине  Кастеля более правдоподобная ситуация: две крестьянки на поднимающейся в гору тропинке с кувшинами на голове увлеченно беседуют о необычном страннике:
«...пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне все, что я сделала: не Он ли Христос?»[Иоанн 4:29]



Моше Кастель написал несколько вариантов картины «Трапеза на траве». И по названию и по сюжету это напоминает знаменитое полотно Эдуарда Мане «Завтрак на траве». Но только название и сюжет. Остальное - типичный деревенский пикник со всеми атрибутами арабского быта: на мужчине темно-синяя галабия, ярко красная  оттоманская феска и традиционный ребаб, низкие и тягучие звуки которого так хорошо вписываются в неспешный ритм всей картины. И черные козы – обязательная принадлежность арабской деревни.



Моше Кастель пробовал свои силы не только в экспрессионистской манере близких ему художников-авангардистов. В середине 30-х годов он вслед за импрессионистами выходит на природу и пишет в окрестностях Парижа красочный пейзаж сельской идиллии («Landscape near Paris»).



Парижские бульвары («Parisian boulevard»).



Лунные ночи («The moon watchers»)



В 1939 году Моше Кастель возвращается в Палестину. О своем пребывании в Париже он сказал позже:
«Париж был трамплином для моей самостоятельности». 

Примечание:
При подготовке статьи были использованы материалы из проспекта музея Моше Кастеля (מחזון לתקומה ) и биографическая справка на сайте музея - .

© А.Таль
Продолжение будет.

Tags: живопись, искусство, истории людей
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments