arktal (arktal) wrote,
arktal
arktal

Categories:

Эволюция морали

В последнее время случилось мне дискутировать на тему связи между религией и моралью. Дискуссия была бесплодной, так как мой оппонент - человек религиозный - исходил из отличного от моего определения основных понятий. По его представлениям религия диктует нравственные законы, и моральные принципы, естественно, от Бога. Поскольку я считаю себя агностиком, и более того, атеистом, так как вероятность существование Создателя для меня весьма сомнительна, Его участие в том, что я придерживаюсь общепринятой морали, абсолютно не приемлемо. И даже с кантовским представлением о том, что мораль встроена в разум, как категории пространства и времени, я не могу согласиться. Для меня более приемлема мысль об эволюционном развитии морали, как инструмента, способствующего выживанию вида.

В приведенном ниже ролике выступление специалиста по поведению обезьян нидерландского приматолога и этолога, профессора поведения приматов кафедры психологии Университета Эмори (Атланта, США) Франца де Вааля (на английском), в котором он рассказывает об эволюционной природе морали человека, нравственных началах обезьяньего общежития и трении гениталиями как первооснове политики.

Под катом текст интервью профессора философии Университета Райс (Хьюстон, США) Тамлера Соммерс, которое он взял у Франса де Вааля на тему прочитанной лекции в переводе Андрея Бабицкого.





Оригинал     "Сила трения"
Перевод Андрея Бабицкого.

Идут две слонихи по лесу (это не анекдот — это реальная история, происшедшая в одном заповеднике в Таиланде). Ночь, проливной дождь, старшая поскальзывается и падает в грязь. Ее спутница — которая даже не состоит с ней в родстве — не отходит от нее всю ночь. На следующий день прибывает группа погонщиков, чтобы поднять животное с помощью веревок. Вокруг собирается толпа зевак, но во всей этой суете младшая слониха не отходит от своей подруги. Погонщики кричат, чтобы она освободила место и дала им работать, но она не обращает внимания. Она пытается поддеть головой лежащую слониху и помочь ей встать — снова и снова, рискуя получить травму. Невероятно, но она, кажется, понимает, что погонщики хотят помочь и соотносит свои попытки — так, по крайней мере, мне кажется — с их выкриками.

До недавнего времени биологи полагали, что столь сложное поведение — включающее, несомненно, моральное измерение — присуще только людям. Франц де Вааль сделал больше, чем кто-либо еще, чтобы изменить это представление. В книге «Политика шимпанзе», повествующей об интригах и манипуляциях в стае шимпанзе в Арнхемском зоопарке, а затем в «Добрые по природе» и «Нашей внутренней обезьяне» де Вааль показал удивительное сходство между людьми и их родственниками-приматами. Впрочем, он не ограничился описанием поведения. Он известен тем, что всегда стремился изучить табуированный мир эмоций животных, исследования которого обычно отвергаются как «антропоморфические». Результатом его труда стало множество данных, свидетельствующих, что мы не единственный вид, способный на нравственные поступки.

Работы де Вааля не льстят человеческому самолюбию. Следуя традиции, заложенной Галилеем и Дарвином, он спорит с теми, кто хочет провести разделительную линию между людьми и животными. Но его вывод оптимистичен. Если человеческая мораль укоренена в нашей эволюционной истории, значит, она достаточно устойчива и не падет жертвой меняющихся обстоятельств. Такой взгляд на мораль не соответствует представлению о том, что человек от природы эгоистичен — точке зрения, которую де Вааль называет «фанерной теорией». Нравственность, согласно этой теории, — недавнее изобретение, тонкий слой фанеры, маскирующий нашу «истинную» звериную сущность. Критике фанерной теории посвящена последняя книга де Вааля — «Приматы и философы».

Ко всему прочему де Вааль — исключительно гостеприимный интервьюируемый. Когда я приехал к нему с утра, он провел для меня экскурсию по приматологическому центру и снабдил корзиной яблок, чтобы кормить шимпанзе (мало что в жизни доставляло мне больше удовольствия). После интервью Джош Плоткин, аспирант де Вааля, показал мне фильм о своей работе в Таиланде, включающий и описанный выше эпизод со спасением слона. А вечером меня пригласили на ужин, сдобренный горячительными напитками и рассказами жены де Вааля, Кэтрин, про ее путешествия автостопом.
Тамлер Соммерс

I. «Метод разрешения конфликтов»

-  Давайте начнем наш разговор с бонобо [1], ближайших родственников шимпанзе. Вы здорово их описали — называли их обезьянами-хиппи, а некоторые их взаимодействия — оргиями. Вроде бы эти мирные дикари, практикующие свободную любовь, просто обречены на славу. Однако, по Вашему же определению, они — «забытые приматы». Почему же они были забыты?
Ну, во-первых, мы только недавно узнали про их существование. Первыми в этой группе обезьян были описаны шимпанзе, которых мы знаем с XVII века. И даже немногие известные образцы бонобо классифицировались как шимпанзе, другого слова не существовало. Это одна причина — что их поздно открыли, поздно начали исследовать в полевых условиях и практически не исследовали в неволе. А другая причина в том, что они не укладывались в картину.
-  Какую картину?
Послевоенную картину мира, в которой люди считались агрессивным видом. После Второй мировой естественно было так думать. Но это превратилось почти в наваждение — почему мы столь агрессивны? Это инстинкт или нет? Это наше врожденное свойство или приобретенное? Все спорили об этом. Один лагерь — преимущественно биологи — полагали, что мы агрессивны от природы. Другой — антропологический — приводил в качестве контрпримера шимпанзе. Антропологи говорили: «Посмотрите на эту обезьяну. Наш ближайший родственник лазает по деревьям, ест фрукты и никого не обижает. Следовательно, наши предки были, скорее всего мирными, а агрессия — культурный артефакт».
-  Это утешает.
Да, но потом, в 1970-е, появились первые наблюдения, что шимпанзе убивают друг друга и других обезьян, и этот аргумент в одно мгновение стал несостоятельным. И люди решили, что вот оно — окончательное доказательство того, что человеческие существа агрессивны, злы и эгоистичны. Шимпанзе были моделью людей, и вот, наконец, все сошлось. Появилась новая модель: «Мы агрессивны, они агрессивны, и, вероятно, мы были такими последние шесть миллионов лет. Посмотрите на эту обезьяну».
-  А потом появились бонобо.
Да, в 1980-е начались наблюдения над поведением бонобо. И они входили в противоречие уже с новой картиной. До сих пор есть люди, считающие, что наш последний общий предок был похож на шимпанзе. Но нет ни одного повода так думать: с точки зрения генетики, бонобо удалены от нас ровно так же, как и шимпанзе. Единственным основанием для такого взгляда может быть идеология. Бонобо не вписываются в новую картину мира, в которой люди агрессивны от природы.
-  Но вписываются в старую.
Да. Если считать, что люди злы, то бонобо — это большая проблема. Если считать, что человек на человека не приходится, и некоторые способны к самой разнообразной кооперации, то бонобо — это очень интересный объект исследований. Не знаю, какой позиции придерживаюсь я. Мне кажется, в людях всякого хватает.
-  А как именно бонобо опровергают теорию врожденного зла?
В первую очередь, нет никаких свидетельств, чтобы бонобо убивали друг друга. У шимпанзе это обычное дело — убийства взрослых и детей, а у бонобо такого никогда не видели. Они более дружелюбные, более мирные. Нельзя сказать, что они не бывают агрессивны — бывают, но до убийств не доходит. И у них есть очень эффективный способ избегать агрессии — секс. Кроме того, у бонобо самки коллективно доминируют над самцами, и это, возможно, тоже помогает контролировать агрессию.
-  В «Нашей внутренней обезьяне» Вы приводите случай, когда после лекции о неспособности самцов бонобо бороться с доминированием самок кто-то из аудитории спросил Вас: «Что с ними не так?» Так что же с ними не так?
Многие ученые-мужчины думают подобным образом. Не так просто мириться с существованием бонобо. Такие мирные, и под каблуком у баб — тут явно что-то не так. Лично я не думаю, что у наших предков доминировали самки. Это приспособление бонобо. Но даже если группы нашего последнего общего предка были устроены именно так, то это только интереснее. Нам понадобится новый эволюционный сценарий, объясняющий, как мы стали такими, какие мы есть. Я всегда был того мнения, что факты, неудобные для теории, стоит рассматривать, а не избегать их.
-  Мне нравится, как Вы описываете это в книгах: самцы бонобо должны быть всем довольны, они живут среди сексуального раскрепощения и практически без стресса.
Тому есть объективные свидетельства. В большинстве групп шимпанзе взрослых самок в два раза больше, чем самцов. В большинстве групп бонобо самцов и самок поровну. Соотношение полов у новорожденных обоих видов — один к одному, значит, среди самцов шимпанзе выше смертность. И причиной ее, вероятно, служат драки, высокий стресс и тому подобное. То есть с точки зрения здоровья и долголетия самец бонобо точно живет лучше, чем самец шимпанзе.
-  Не могу не спросить Вас про «трение гениталиями». У меня в гостиной на столе лежит Ваша книга «Забытая обезьяна», и на каждой вечеринке — по крайней мере, на каждой удачной вечеринке — наступает момент, когда кто-нибудь начинает листать книгу и показывать всем картинки того, как они трутся гениталиями.
Правда? Вы держите мою книгу вместо «Плейбоя» на журнальном столике?
-  Получается, да. Так что же это все-таки — трение гениталиями? И зачем самки бонобо это делают так часто?
Две самки прижимаются друг к другу, почти как ребенок к матери, и трутся гениталиями. Это сексуальное действие. В академической среде зачастую стесняются говорить о сексе, как вы, возможно, знаете, поэтому исследователи здесь предпочитают использовать какие-то другие слова. Называют это аффилиативным или дружелюбным поведением.
-  Выглядит исключительно дружелюбно.
Еще говорят, что это не секс, потому что не имеет отношения к репродукции. Но в таком случае гомосексуалисты тоже сексом не занимаются. Было смешно, когда дело Полы Джонс (госслужащая из Арканзаса, обвинившая Билла Клинтона в сексуальных домогательствах и получившая в качестве компенсации $850 тыс. по внесудебному соглашению — Esquire) дошло до Верховного суда. Клинтон пытался отрицать, что занимался с кем-то сексом, и они тогда придумали определение, что секс — это любой контакт, в котором задействованы гениталии. Теперь это уже вполне официально: трение гениталиями признано сексом. Я привожу этот аргумент каждый раз, как кто-нибудь использует эвфемизмы. Очевидно, что самки бонобо занимаются сексом. Они трутся гениталиями и клиторами. Отчасти это метод разрешения конфликтов, отчасти — примиряющее поведение. И приветствие. Во многом именно благодаря этому образуются связи, а связи — важнейший политический инструмент, потому что самки способны доминировать над самцами только вместе. Поодиночке они на это не способны. Короче говоря, трение гениталиями — это политика.

[1]Бонобо - редкая порода африканских обезьян - обитают в джунглях Заира. На родине их тысяч десять, еще несколько сотен живет в зоопарках.
(Продолжение - "Парадокс Бетховена")

Tags: научно-популярное, социология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments