arktal (arktal) wrote,
arktal
arktal

Categories:

НА ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ ВОЛНЕ

Злополучный "Закон Димы Яковлева" вызвал такой поток трагических историй, что становится даже неспокойно за душевное состояние депутатов, поддержавших принятие этого закона. Или - я зря волнуюсь? Они настолько уверены в своей правоте, что не только "слезинка ребенка", все "слезы человеческие, которыми пропитана вся земля от коры до центра" (с) не уведут их с выбранного пути. А каждая история - это упрек, осуждение... 

Ну, да ладно. Хотя проблема эта гуманитарная, то есть общечеловеческая, но кто я, чтобы давать советы России? Тем не менее, есть в Интернете истории, написанные задолго до принятия этого закона, но - как будто специально для него. Не всё - на заказ. Вот два таких рассказа.

Оригинал взят у such_a_man в НА ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ ВОЛНЕ

Вчера господин премьер-министр заверил нас, что в отличие от акта Магнитского, принятие которого Конгрессом США является "умышленной правовой ошибкой", российский ответный "закон Димы Яковлева" ни юридически, ни фактически не связан с этим документом, но был принят Госдумой на эмоциональной волне в ответ на решение Вашингтона. Они, стало быть, ошибаются умышленно, а мы просто эмоциональные такие...

Последние два дня я читала попавшую ко мне очень поздно, пять лет спустя после выхода в свет, книгу Светланы Сорокиной "Недетские истории", и два документальных рассказа из нее показались мне написанными сегодня, хотя дела там даже куда более давние, чем 2008 год, когда вышла книга. Ну и захотелось познакомить с ними тех из вас, кто, как я, не прочел в свое время. Одна история кончается трагически, вторая хорошо. В книжке сначала идет та, что с хеппи-эндом, потом печальная. Я сделаю наоборот. Чтобы совсем не раскиснуть.

СЕРЕЖА

Вылезать из-под одеяла не хотелось ужасно. Сережа свернулся в клубочек под тонким, изношенным одеялом и мысленно проделал путь до туалета. Этот путь он знал наизусть босыми ногами: сначала скользкий линолеум в комнате, потом скрипучий деревянный пол коридора, потом – холодный кафель... Можно, конечно, натянуть ботинки, но они еще явно не просохли после вечерней прогулки во дворе. Как же холодно.

Что такое настоящее лето, десятилетний Сережа узнал только в прошлом году. Две группы из его детского дома поехали на летние каникулы в далекую Испанию. Поездка превратилась в настоящее приключение: сначала автобусом из их маленького сибирского городка добирались до Томска, потом самолетом – в Москву, а уже оттуда – в Испанию. Никто из их группы в самолете ни разу в жизни не летал, никто не бывал в Москве. Впрочем, ее увидели только из окошка автобуса, пока переезжали из одного аэропорта в другой. Название испанского города, в который они летели, Сережа запомнить не сумел, хотя и старался. Да что с него взять… Мальчик помнил разговор воспитателей, случайно услышанный весной: говорили, что он не справляется с учебной программой, что опять оставлять его на второй год бессмысленно, что очень уж серьезное отставание в развитии. Сережа все про себя понимал, он даже говорил плохо, словно спотыкаясь на каждом слове, и стеснялся себя самого очень.

Так вот, что такое лето, он узнал в Испании: это яркое-яркое солнце, синее-синее небо и огромное соленое море, меняющее цвет в течение длинного жаркого дня: от сине-голубого по утрам до темно-зеленого вечером. А еще в этой летней стране были понастроены белые дома, вокруг них росли пальмы и цветы и… никаких комаров!

Детей разобрали по семьям. Воспитатели говорили, как надо вести себя в гостях, и если что-то непонятно или не нравится – сразу дать знать им или переводчику. Сережу взяли к себе Изабель и Карлос.

Пару дней промучившись с их именами, он стал звать их тетя Лиза и дядя Коля, они не возражали. Сначала испанцы показались Сереже старыми и странными: говорили всегда очень громко, без конца смеялись, размахивали руками, пытаясь что-то объяснить. Но вскоре мальчик понял, что впервые в жизни кому-то всерьез интересно знать, чего он хочет. Впервые взрослые пытались сделать для него что-то хорошее. Сережа часами плавал с ними в море и в бассейне возле дома (бывает же!), ездил на велосипеде, ходил в диковинный громадный магазин, уплетал разные вкусности за столом по вечерам, когда собирались гости. Дядя Коля даже разрешил как-то посидеть за рулем его машины, проехать метров пятьсот дороги.

Как ни странно, проблем с общением почти что и не было: сначала объяснялись с помощью жестов и нескольких русских слов, которые испанская семья специально выучила, ожидая детей. Потом оказалось, что Сережа понимает простые фразы, обращенные к нему, потом научился произносить отдельные слова. Каждое новое слово сопровождалось таким взрывом эмоций и неподдельного восхищения, что Сережка из кожи вон лез, чтобы еще и еще раз добиться этой похвалы.

К концу лета пустой прямой участок дороги тоже был освоен: Сережа уверенно проезжал на машине от дома до развилки, нажимал на педали, крутил руль. Папа говорил, что в следующий приезд Сергей станет заправским водителем. Это так получилось случайно, что испанское слово «папа» мальчик выучил одним из первых. Как быстро прошло лето!

Воспитатели детского дома были удивлены тем, как изменился Сережа: он стал хорошо говорить, старался лучше учиться, часто улыбался. А еще – он постоянно рассказывал о жизни в Испании, где всегда лето, о своей семье. Сначала взрослые пытались осторожно привести его в чувство, мол, не стоит так уж много вспоминать об этих людях. Было и прошло, спасибо, что так хорошо принимали в гостях. Но потом Сережа стал получать письма. Короткие, написанные с помощью кого-то из русских знакомых, обязательно с фотографиями, – они заставили поверить в Сережины рассказы. Эти письма читали все вместе, и дети, и воспитатели, рассматривали фотографии и по сотому разу слушали рассказы мальчика о жизни в далекой стране.

Изабель и Карлос не обманули: они собрали документы и приехали в маленький сибирский городок с просьбой отдать им на воспитание русского мальчика Сережу, такого умного и доброго. Это, конечно, легко сказать: собрали документы и приехали; на самом деле и с документами было долго и тяжело, и до конкретного полюбившегося мальчика добраться было непросто. Но – добрались. Была уже глубокая осень, почти зима. Если бы они приехали немного раньше или уж задержались. В маленьком сибирском городке должны были выбирать мэра.

Собственно, мэром намеревался остаться тот самый человек, что занимал этот пост и раньше. Конкуренция была невелика, но бывший-будущий мэр так надоел всему населению городка, что игнорировать предвыборную кампанию ему было никак нельзя. К несчастью, свежие обещания в мэрскую голову не приходили, а полезных дел он уже давно не делал.

Идею подала заместитель по социальным вопросам, которая, разговаривая с кем-то в коридоре, громко возмущалась поведением неведомых испанцев, приехавших в городок усыновлять десятилетнего русского мальчика. Заместительница была дамой политизированной, телевизор смотрела и горячо поддерживала патриотические идеи, которые высказывали женщины с депутатскими значками, борцы против международного усыновления. Заместительница даже прическу себе сделала такую, как у них, и с особым выражением говорила при каждом удобном случае: «Дети – это наш стратегический запас!» До этой осени развернуться было негде: иностранцы не приезжали в их дальнюю даль, никто не покушался на обитателей местного детского дома. Как вдруг…

Изабель и Карлоса в детском доме встречали как родных. Никто уже не сомневался в том, что случилось чудо: Сережа действительно нашел родителей. Десятилетний мальчик с диагнозом «отставание в развитии», живущий в детдоме маленького сибирского городка, практически не имел шансов попасть в семью, но ведь случилось.

Скоро должен был состоятся суд, на котором испанцы должны были получить право забрать с собой Сережу и воспитывать его как своего сына.

Мэр городка развернул патриотическую кампанию под лозунгом «Не отдадим иностранцам наших детей». Вместе со своей заместительницей он выступал на радио и местном телевидении, давал интервью газетам, где живописал ужасы жизни русских детей на чужбине, напоминал о случаях гибели малышей в Америке, намекал на то, что детей могут «разбирать на органы». Очень кстати пришелся документальный фильм, показанный по одному из центральных каналов. Из фильма выходило, что детей за границу забирают исключительно с целью ослабить нашу родину и ничего, кроме издевательств, мучений и смерти, их там не ждет. Население городка пришло в негодование, никакие призывы отдельных интеллигентов посмотреть на факты внимательней не подействовали. Это был звездный час мэра, редкая удача в жизни любого политика: совпадение общественного мнения с пафосом его выступлений.

Испанцы пытались сопротивляться. Они доказывали суде, что в России в течение десяти лет Сережкиной жизни никто не пожелал взять его в свою семью, что детство бывает один раз, что каждый ребенок имеет право на счастье. Заместитель по социальным вопросам в считанные дни нашла мальчику отечественного усыновителя – местный батюшка, отец многочисленного семейства, согласился взять к себе еще одного ребенка. Ему и присудили Сережу. На заседание суда пришло много журналистов, были и воспитатели детского дома, и простые жители городка. Сережа все время старался держаться поближе к Изабель и Карлосу, он не очень хорошо понимал, о чем говорят взрослые в этой большой комнате, но чувствовал: что-то не так, его почему-то не хотят отпустить к родителям. Потом человек в темной одежде прекратил читать по бумажке и ударил деревянным молотком. Страшно закричала мама, отец что-то громко говорил по-испански, уже не обращая внимания на переводчика…

Конечно, получилось некрасиво. Еще и телевидение снимало. Этот мальчик никак не хотел отходить от иностранцев, орал, дрался. И они тоже трагедию ломали – рыдания, обнимания. Но ничего, ребенок еще глупый, не понимает сейчас, потом поймет, что только на родине жить хорошо. Заместительница даже вспомнила старую поговорку и очень удачно ввернула ее в очередном интервью, начисто срезав нервную журналистку, которая все пыталась давить на жалость: «Где родился, там и сгодился!».

Сережу поселили в доме священника местной церкви. Семья была большая, многодетная, помещений не хватало. Спать мальчику пришлось в маленькой комнате, где доживала свой век парализованная мать главы семейства. Старуха стонала, иногда, когда не успевали уследить, ходила под себя, и никакие уборки и смены белья не могли уже выветрить этот многолетний тяжелый запах медленно умирающего
тела. Сережа не мог спать, скандалил, устраивал истерики, но это ничего не меняло. Взрослые терпели его выходки и молились, дети старались не замечать. Однажды он ножом изрезал диван в большой комнате и попытался убежать из дома, но на дворе была зима, холод, пришлось вернуться. Сережу отправили к врачам проверять психику, его напичкали какими-то таблетками и вернули усыновителям.

Испанцы, проиграв все суды, взяли на воспитание другого мальчика из другого города, но упорно продолжали писать в Сережин детский дом, умоляя воспитателей сообщать им о его жизни. Они писали, что приедут за Сергеем, как только появится хоть какая-нибудь возможность изменить ситуацию, они говорили, что готовят обращение в европейские инстанции, защищающие права ребенка… Воспитатели иногда отвечали на письма, но очень коротко и скупо: мол, все нормально, за мальчика не беспокойтесь. А весной и вовсе писать перестали. Зачем расстраивать хороших людей? Все равно ничего не изменить. Да и как сообщить, что тело Сережи нашли в обводном городском канале. Что произошло – кто ж теперь разберет? Было очень холодно, даром что весна, мальчик в очередной раз убежал из дома, мог замерзнуть и свалиться в воду, могли толкнуть хулиганы. Но жители городка не верили в официальную
версию, люди говорили, что Сережа сам бросился в воду, плохо ему жилось, тосковал очень. Мальчика жалели, качали головами, собираясь возле домов или обсуждая страшную новость в автобусах.

Кстати, выборы в городке состоялись еще зимой. Явка была хорошей, уверенную победу одержал мэр.


ИЛЬЯС

Ильяс

Они пришли в Останкино все втроем, хотя я приглашала только Хелен. Очевидно, им не хотелось расставаться даже ненадолго. Малыша они по очереди держали на руках, и было понятно, что он любим и что он это знает, чувствует. Восьмимесячный татарский мальчик Ильяс летел на свою новую родину – в Америку. Он родился в российской глубинке и был тут же оставлен молодой мамашей на попечение государства. Дело в том, что у ребенка оказался врожденный дефект: правая рука отсутствовала по локоть.

Его судьба была, казалось, предопределена: больница – дом ребенка – инвалидный дом или дом престарелых. Наши соотечественники практически не берут в свои семьи детей-инвалидов. Но вмешался случай: фотографии мальчика попались на глаза американцам, и они решили взять в свою семью еще одного ребенка. Первого, Сашу, они усыновили за год до этого.

Об этой истории я узнала случайно, накануне первого июня, Дня защиты детей. В программе «Герой дня» не очень-то принято было отмечать такие формальные праздники, но был тот тяжелый для работы период, когда не происходило ровным счетом ничего значимого, интересного, и мы с моими коллегами уже сломали голову, придумывая, кого бы позвать в эфир. Вот тут кто-то и вспомнил о детском дне и об американцах.

Это был 1998 год. Наши патриоты еще не придумали самоутверждаться за счет сирот, иностранцы еще не были злодеями, похищающими наших замечательных детей, для того чтобы замучить их на чужбине. Разговор был спокойным: о том, почему они решили взять в семью чужого ребенка, о том, какие трудности их ожидают... После эфира мы сфотографировались все вместе – на память.

Прошло несколько лет, и в Америке какие-то уроды убили ребенка, привезенного из России. Узнали мы об этом потому, что вся большая американская страна бурно переживала трагедию, журналисты давали подробные отчеты о ходе судебного разбирательства. В России это событие стало поводом для патриотической истерики и очень скоро привело к тому, что иностранное усыновление практически оказалось под запретом.

Именно тогда я вспомнила об Ильясе и стала искать его новую семью. Мне хотелось узнать, как они живут, все ли у них в порядке. Интернет – великое изобретение, и очень скоро я уже рассматривала фотографии, присланные мне из штата Коннектикут.

А в прошлом году я была у них в гостях. Небольшой дом без всяких излишеств, отсутствие заборов между соседями, газоны и цветы. Рядом с домом – детский городок, лестницы и качели. Первой от гаража ко мне, не торопясь, подошла собака по кличке Москва. Назвали ее так потому, что подобрали полуживую в нашей славной столице, собрали справки и вывезли в момент еще самого первого своего приезда в Россию, когда усыновляли маленького мальчика Сашу, двух лет, сильно отстающего в развитии.

Теперь Саше уже двенадцать, он лучший ученик в местной школе, и родители хотят поднапрячься и перевести его в другую, платную, более продвинутую школу. Еще Саша хорошо играет на пианино и занимается спортом. Здесь его зовут Алекс.

Ильясу почти девять лет, его зовут Илай, и он тоже хорошо учится, лазает по деревьям и играет нал пианино. Я сначала подумала, что неправильно поняла Хелен, – как так играет на пианино? Но мальчик сел к инструменту и стал играть одной рукой. Играл он, ни много ни мало, бетховенскую «Оду к радости». Мальчики совсем не говорят по-русски, но, если только захотят, родители найдут им учителя. Они никогда не скрывали от детей, что
привезли их из России. Через год-другой они хотят показать им родину, приехать в Москву, где нашли Сашу, и в Тюмень, родной город Ильяса.

Я показала Хелен фотографии своей приемной дочери и сказала, что впервые счастливая мысль о возможности усыновления с пришла в мою голову именно тогда, первого июня 98-го года, после встречи с американской семьей…



UPD "НОВАЯ ГАЗЕТА" 28.01.2013

Сегодня, в 18 часов по Страсбургскому времени, Европейский Суд по правам человека удовлетворил запрос о срочной коммуникации жалобы четырех американских заявителей о вмешательстве государства в дела усыновления в связи с принятием в России закона Димы Яковлева.


На практике это означает, что в установленный срок (до 18 февраля) России предстоит ответить на вопросы ЕСПЧ. Например, на вопрос о том, как Федеральный закон 272 повлиял на процедуру усыновления каждого из заявителей. В частности, была ли эта процедура прервана и, если была, то Россия обязана будет представить в Европейский Суд все документы по конкретным усыновлениям.

Tags: Гуманизм, Россия сегодня
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments