June 9th, 2018

по Дарвину

Время, в котором мы живем

Ах, как хотелось бы запомнить хоть что-то из неожиданных и, после некоторого размышления, - очень глубоких рассуждений Екатерины Шульман о времени, в котором мы живем, о так называемой "спирали молчания" и как это понимать, об особенностях нашего сознания, которое не успевает за изменениями в обществе и не сознает этого. Вот, например, до сих пор я считал неоспоримым приоритет Джорджа Оруэлла в содании образа "Большого Брата", который постоянно следит за нами. Но Екатерина Шульман напомнила об иконах, о религиозном сознании, которое постоянно напоминало, что есть кто-то там наверху, кто постоянно следит за нами, и как это связано с социальной сетью и глобальной фоторегистрацией происходящего.

Или - про систему "процедурно-бюрократической легитимации власти", в которой порой проявляется архаическое поведение "власти от бога", на примере Дональда Трампа. Власть он получил в чисто процедурном порядке, но "ведет себя так, как-будто он на белом коне ворвался на Капитолийский холм, сжег "Декларацию независимости" и мечом прорубил себе дорогу к престолу"(32:35).

Или - лежащая на поверхности мысль, что обычность - незаметна, и говорить о ней нет смысла. А вот, когда она исчезает, все говорят о ней. Это - по поводу глобального уменьшения преступности и причины этого явления.

Или - такой неожиданный и, на первый взгляд, не очень приемлемый для меня тезис: "спецслужбы - это жрецы культа безопасности, а безопасность - это новая мировая религия" (44:43). Хотя отношение к понятию приемлемость/неприемлемость вполне подсознательное, т.е. мало зависит от того, что я думаю по этому поводу. Может быть, она права.

Надо будет послушать ещё раз, а ещё лучше - почитать, если найду текстовое изложение этой лекции. А пока, пусть будет в блоге - так легче найти.


по Дарвину

Иерусалим - взгляд архитектора

Вот, как это часто бывает, в поисках совсем, совсем другого материала, наткнулся на статью московского журналиста, историка, искусствоведа и архитектурного критика Григория Ревзина про Иерусалим, и, как говорил известный герой, "и немедленно выпил".

Всегда интересно узнать мнение специалиста по вопросу, к которому ты неравнодушен и, по определению, не можешь быть объективен.


ЛЕХАИМ, июнь 2009
СТАРЫЙ ГОРОД

Я вошел в Иерусалим через Яффские ворота и заблудился. Приехал я с другом, он скоренько побежал в храм Гроба, но, убегая, уверил меня с истовостью религиозного человека, что ворота эти ни в малой степени не Яффские, а другие. В Старом городе и так непросто, а тем более если уверен, что место, на котором ты стоишь, совсем не то, что ты о нем думал. Карта не помогла, я решил идти куда глаза глядят. Свернул в переулок, шмыгнул в подворотню, поднялся на крышу, спустился в другом месте, бессистемно толкнулся налево и направо, опять подворотня, лестница – и оказался у Стены. Это выглядело так, что мы вошли с другом в Старый город, он бегом бросился к храму Гроба, а я по кратчайшему маршруту – к Стене.

Проход к Археологическому музею Воля

Я стал думать, что со мной произошло. Что я придумал, в основном не имеет общечеловеческого интереса, но один аспект занимателен. Если бы дело было где-нибудь в Бибирево, среди прямоугольных пустырей, особого чуда не ощущалось бы. Там понятно, куда идти, вернее, понятно, что идти некуда – всюду то же Бибирево. А здесь я пробежал сквозь лабиринт Старого города, будто в ухе свисток верещал: «налево, направо, вверх, давай!» То бишь главным был этот Старый город, который так решительно мной распорядился.

Потом я ходил через этот Старый город, через Еврейский квартал, в пятницу и субботу. А в воскресенье открылись музеи – Археологический музей Воля, музей «Сожженного дома», – и выяснилось, что под фундаментами домов находятся археологические раскопки. Надо же, подумал я, как здорово они умеют под старыми домами открывать целые археологические слои. Потом я стал изучать экспозицию музеев и обнаружил там фотографии Еврейского квартала в 1967 году, после освобождения города от иорданской армии. В общем-то, сначала равнодушно – ну, пустырь какой-то. И только увидев на одной из фотографий вид на Стену, я сообразил, что это то самое место! То есть здесь повсюду был пустырь – послевоенный пустырь со взорванными домами, вроде послевоенного Сталинграда.

Collapse )
по Дарвину

Жить дольше

"наше детство кончается тогда, когда мы
утрачиваем любопытство и тягу к знаниям"

Александр Марков,
СНОБ, 1 июня 2018


Как быстро процесс взросления человека происходит с эволюционной точки зрения?

С биологической точки зрения у нас много признаков задержки развития. Если мы сравним череп взрослого шимпанзе, детеныша шимпанзе и взрослого человека, то череп взрослого человека намного больше похож на череп детеныша шимпанзе, чем взрослой особи. Скорее всего, это неслучайно. Задержка развития, ювенилизация, неотения, то есть сохранение во взрослом состоянии многих детских или даже эмбриональных черт — вот это произошло с нашим видом. Если сравнивать нас с другими млекопитающими, в определенных аспектах мы остаемся детенышами до самой смерти*). Это важная часть нашей эволюции.
--------------------------
*)Обычно головастик растет и превращается в лягушку, а представьте себе, что головастик просто становится взрослым, но в лягушку не превращается. Это неотения.(АТ)

Человек отличается от других обезьян как раз тем, что он долго взрослеет. Дети наших предков стали появляться на свет с «растущим мозгом» просто потому, что ребенка с мозгом взрослого человека невозможно было бы родить — он слишком большой. Поэтому рост мозга был «перенесен» на период после рождения. И пока он растет, человек обладает повышенной обучаемостью. Это, с одной стороны, облегчило роды, а с другой — способствовало развитию культуры.

Но дело, конечно, не только в размере мозга, но и в развитии его устройства. Некоторые люди сохраняют хорошую обучаемость, желание учиться и узнавать что-то новое всю жизнь. Если мы сравним себя с другими животными, то наше детство кончается тогда, когда мы утрачиваем любопытство и тягу к знаниям.

Помимо черепа, есть ряд других признаков. Например, изменения уровня активности генов в мозге с возрастом. То, что происходит у шимпанзе еще в эмбриональный период или сразу после рождения, у человека длится много лет. Или поведенческие аспекты. Некоторые люди в течение всей жизни сохраняют «щенячьи» признаки: любопытство, игривость, хорошую обучаемость, пониженную или хорошо контролируемую агрессивность. Взрослые звери обычно злые, угрюмые, нелюбопытные. Многие люди тоже с возрастом такими становятся, но не все.


Выгодно ли эволюции, чтобы мы оставались детьми намного дольше?

Все очень индивидуально. Неотения многократно возникала в разных эволюционных линиях, но это все-таки не магистральный путь эволюции. Для наших предков это по каким-то причинам оказалось выгодно, в отличие от других обезьян, которые так и остались неразумными.

Как на наше долголетие повлияло развитие социальности нашего вида?

Высокоразвитая социальность — изобретение новых способов добычи пропитания, коллективной охоты — все это несколько повысило защищенность и шансы на долгую жизнь. Если у какого-то вида повышаются шансы на долгую жизнь, то начинается отбор на долголетие. Представим себе мышку. Ее хотят съесть, и даже если она не будет стареть, то шансов прожить долгую жизнь у нее не будет. Поэтому мышка быстро стареет — ей это не вредно. А вот если мы уберем риск быть съеденной хищником и другие факторы, которые повышают шансы умереть, то у мышки появится шанс прожить долгую жизнь. Тогда эволюционное преимущество получат те мышки, кто будет медленнее стареть и оставят после себя больше мышат. Так что развитая социальность может привести к усилению отбора на долголетие.

Можно ли сказать, что человек будет медленнее стареть в будущем и жить дольше?

Это не исключено, если люди начнут все больше и больше рожать детей в позднем возрасте, и у таких людей будет больше всего потомков. Пока ситуация обратная: детей больше у тех, кто начинает рожать в условные 16 лет. Мы в лабораторных условиях доказали на дрозофилах, что отбор на позднее размножение продлевает жизнь. И все онтогенетические процессы тоже растягиваются во времени, что может дополнительно увеличить период детства.

Беседовала Василиса Бабицкая