October 24th, 2012

по Дарвину

"... И улыбался, умирая".

Читаю и перечитываю роман Б.Акунина "Аристономия".  Это единственное, что я читал из всего необозримого, что он написал. Однако его "необозримое" - это детективы. Говорят, что хорошие, но мне почему-то жаль тратить время на чтение, которое довольно быстро забывается. "Аристономия" - это две книги, одна в другой, четко поделенные на главы. Одна философская - об эволюции человеческого сознания, о становлении и определении современного человека в его лучших проявлениях, вторая - детектив на фоне революции и гражданской войны в России. Как и всякий хороший детектив, это интересно, однако перечитываю и получаю удовольствие именно от  "философской книги". И вот, заглядывая в акунинский блог ЖЖ, наткнулся на этот очерк, который имеет некоторое отношение к обеим частям "Аристономии", и немедленно выпил забрал его к себе. :)
 
Оригинал взят у borisakunin в Жизнь и смерть веселого человека

Впервые я наткнулся на это имя, читая воспоминания Сергея Волконского (бывшего директора императорских театров) о революционных годах:
         «Один случай мне рассказывали. Был в Москве приговорён к расстрелу некто Виленкин. В то время расстреливали в Петровском парке. Когда его поставили, тот, кто командовал расстрелом, вдруг узнаёт в нём своего бывшего товарища. Он подходит к нему проститься и говорит:
         – Уж ты, Саша, извини их, если они не сразу тебя убьют: они сегодня в первый раз расстреливают.
         – Ну, прости и ты меня, если я не сразу упаду: меня тоже сегодня в первый раз расстреливают...»

         Дорогого стоит, когда человек не теряет юмора перед расстрельным взводом, подумал я тогда и наверняка забыл бы не слишком приметную фамилию, если бы по случайности вскоре не наткнулся на нее опять в мемуарах гусара Владимира Литтауэра. Тот влюбленно пишет о солдате своего полка Виленкине, «романтике и поэте», который сочинял веселые стихи и отличался невероятной храбростью - получил семь из восьми возможных наград, причем от восьмой несколько раз отказывался, чтобы не слишком выделяться. Литтауэр, сам бравый офицер, с восхищением рассказывает, как весельчак, получив рану, начал немедленно сочинять стишок про это героическое событие, или как под ураганным огнем, когда все ждали смерти, Виленкин предложил полковнику шоколадку и был послан к черту.
         Тут  я заинтересовался этим шутником всерьез.

Collapse )
   1 Оказалось, что человек он довольно известный: его поминают Роман Гуль, Ходасевич, Солженицын - и все самым приязненным образом. (В «Википедии», кто заинтересуется, есть отсылки на две хорошие и подробные биографические статьи). 

Знакомьтесь: нестандартный гусар Александр Абрамович Виленкин 

Нижний чин гусарского полка

Почему нестандартный – понятно, да? Еврей, и вдруг гусар. Чуднó.

         С чего вдруг иудея, студента-белоподкладочника, сына купца первой гильдии, понесло в кавалеристы, совершенно непонятно. Семья была богатая, интеллигентная. Александр закончил с медалью (по тем временам большая редкость для еврея) знаменитую Царскосельскую гимназию, классным наставником у него был замечательный поэт Иннокентий Анненский. А потом, уйдя из Петербургского университета, зачем-то поступил вольноопределяющимся в Сумский гусарский полк. Вначале не знал, с какой стороны к лошади подходят, но потом освоил все кавалерийские премудрости и стал любимцем полка. Ставил смешные спектакли, однополчане распевали сочиненные им песенки. Офицерского звания не выслужил – для этого требовалось сначала креститься. Виленкин был нерелигиозен, но менять вероисповедание не пожелал. Всякий человек русского воспитания, но еврейской крови оказывался тогда перед серьезным искушением: прими христианство, и все двери перед тобой откроются. Но чувство собственного достоинства мешало пойти на сделку с совестью. Уверовал – тогда да, а просто так, на холодную голову, стыдно.  Старший брат Александра, крупный дипломат, повел себя точно так же: редкий случай, когда чиновник получил генеральский чин, дававший права потомственного дворянства, но дворянином так и не стал по причине «неправильной» веры.
         Отслужив в кавалерии, Александр окончил юридический факультет и стал адвокатом. Участвовал во многих политических процессах, считался блестящим судебным оратором. Правда, репутации серьезного юриста несколько мешали слишком живой нрав и чрезмерное увлечение модой - Виленкин слыл первым московским щеголем.
         

2

Война застала его в столице дендизма, Лондоне, где Александр вполне мог бы спокойно досидеть до конца войны, но уже через три недели он на фронте, в прежнем полку, связь с  котороым не терял все минувшие годы. Несколько раз был ранен, заслужил полный «георгиевский бант», но так и оставался унтер-офицером. Лишь после Февральской революции, отменившей дискриминацию, Виленкин получил первую звездочку, а  к осени имел уже четыре.

Штаб-ротмистр Виленкин, теперь с офицерским «Георгием»

Боевые награды, отсутствие какого бы то ни было заискивания перед толпой, а главное – ораторское остроумие сделали Виленкина очень популярным среди  солдат. Его выбрали председателем армейского солдатского комитета (то есть на должность, стоявшую вровень с командармом). И это при том, что Виленкин был членом непопулярной на фронте кадетской партии и вообще сторонником строгой дисциплины.
         После развала фронта Александр стал одним из руководителей «Союза евреев-воинов», объединявшего евреев-ветеранов. Большевики объявили, что Россия выходит из войны, и многие члены Союза хотели уехать, чтобы сражаться дальше в рядах английской армии.
         Однако Виленкина больше волновала судьба России. Он вступил в подпольный «Союз защиты Родины и Свободы», где возглавил кавалерийский центр. В мае 1918 года, после доноса, чекисты арестовали офицеров, входивших в эту организацию. Виленкина взяли не сразу, он мог бежать, но задержался, чтобы уничтожить документы, которые могли бы выдать товарищей, и упустил время.
         

3

Сидел он в Таганской тюрьме, где сильно облегчал жизнь товарищам по несчастью: обучал их английскому, помогал выстраивать линию защиты, устраивал шахматные турниры, выпускал юмористическую газету и даже затеял какое-то кабаре.

В Таганской тюрьме

Большевики долго не решались его расстрелять – многие из них помнили, как при старом режиме он защищал их в суде. Сам Дзержинский распорядился Виленкина не трогать – но и не выпускать.
         На следствии участники заговора вели себя по-разному. Многие выдавали сообщников. Виленкин не назвал ни одного имени.
         Как-то раз  ему объявили, что смертный приговор вынесен и завтра будет приведен в исполнение. Он написал прощальное стихотворение:

     От пуль не прятался в кустах.
              Не смерть, но трусость презирая,
              Я жил с улыбкой на устах
              И улыбался, умирая.

Виленкина поставили перед ямой, дали залп в воздух – оказывается, это была попытка побудить его к даче показаний. Не сработало. (Значит, в Петровском парке его все-таки расстреливали не в первый раз, опыт уже имелся).
         Чекистские цирлихи-манирлихи со следствием и прочими юридическими формальностями закончились, когда был объявлен «красный террор». Тут уж не помог и запрет Дзержинского.
         5 сентября 1918 года, в первый же день массовых казней, Виленкина увезли расстреливать, теперь уже по-настоящему. Как он вел себя перед смертью, мы знаем. Это была не бравада, а всё то же ЧСД (чувство собственного достоинства). В прощальном письме сестрам Александр шутить не пытается: «Тяжело умирать, когда вся жизнь не прожита, когда многое еще впереди и три года войны остались позади – но я не боюсь смерти и буду спать так же спокойно, как и каждую ночь… Моя совесть чиста, поскольку я никогда не совершал бесчестных поступков и, смотря в лицо смерти, не поддался соблазну купить себе жизнь за счет других».
         Те, кто читал мой роман «Аристономия», знают, что у меня большие проблемы с выбором моей стороны на Гражданской войне. Обе стороны мои - и не мои. И красные, и белые вызывают у меня сложное чувство, в котором восхищение смешивается с отвращением, и всех жалко. Поэтому история, которую я вам рассказал, не про героического борца с большевистской чумой. Это история про редкую и драгоценную вещь - легкое, ненатужное мужество. Таких людей очень мало, они почти всегда гибнут молодыми. Без них жить на свете было бы тошнее и страшнее.


IronMan

"Когда пришли за мной..." (с, М. Нимёллер)

За мной, конечно, не придут, - я далеко, и моя страна, в отличие от Украины, где "исчез" Развозжаев, меня защитит, но события в России разворачиваются удивительно точно по Мартину Нимёллеру.

Оригинал взят у ng68 в Пропала без вести 
Оригинал взят у e1971e в Пропала активистка Галина Голубова 

22 октября около 23:30 в районе станции метро Щелковская пропала активистка Движений «Экооборона» и «Движения в защиту детства» Галина Голубова (1981 года рождения). По сообщению товарищей она должна была встретиться в метро с координатором движения в Защиту Детства Сергеем Пчелинцевым, однако встреча не состоялась, а Галина пропала со связи.
Фото от Елены Санниковой.

Напоминаем, что в течении последних двух недель неизвестные, в которых и сама Галина и ее товарищи подозревали сотрудников центра "Э", терроризировали Галину, требуя от нее предоставлять им информацию по "Экообороне".

Сначала Галине угрожали по телефону, затем, 4 дня назад, во время поездки в Нижегородскую область двое неизвестных (сильно смахивающих на российских силовиков) подкараулили ее, махнули перед лицом (не дав ознакомиться) какой-то ксивой, упихали в машину, увезли в лес и зверски избили (у Галины травмы головы, позвоночника, переломы ребер, переломы пальцев ног, она вынуждена перемещаться на костылях), и вот, в настоящий момент, Галина пропала без вести.

А. Зимбовский

Дополнительная информация
+7 910 457 27 43

по Дарвину

Тель-Авив - один из трёх

Оригинал взят у natali_ya в Тель-Авив вышел в финал конкурса за звание "самого передового города в мире"

Тель-Авив вошел в тройку финалистов конкурса за звание самого инновационного города, объявленного авторитетным изданием Wall Street Journal. Вместе с израильским мегаполисом в финале оказались Нью-Йорк и Медельин. В полуфинале, в который вошли 25 самых интересных городов с точки зрения внедряемых там технологий, Тель-Авиву удалось обойти таких "монстров" как Атланта, Бостон, Берлин, Гонконг, Гамбург, Вена, Торото, Лондон, Нью-Йорк, Сан-Франциско.

Голосование на сайте Wall Street Journal будет проходить до 31 декабря.

Голосовать можно КАЖДЫЙ ДЕНЬ! То есть, один и тот же человек может принести Тель-Авиву несколько голосов.