arktal (arktal) wrote,
arktal
arktal

Дорога к Храму.

Теплые ступени.


Наталия Осс


Главный христианский храм для меня — в Израиле. И другие храмы, куда я хочу прийти, теперь тоже где-то там, за границей — в Греции, на Кипре, в Армении.

В марте я вдруг захотела в Иерусалим. В первый же день понеслась к Храму Гроба Господня.


А неслась я из Вифлеема, гнала своего водилу, как лошадь. Но это был тот еще водитель — сначала опоздал на два часа с подачей машины, в Вифлеем я приехала за час до закрытия базилики, потом экскурсовод промурыжила меня положенное время в сувенирной лавке (не хотите ли икону — всего 300 евро, или вот крестик — всего 1000?). А ведь я хотела сразу по прилету — в Храм, но у экскурсоводов своя логика — давайте сначала в Вифлеем, чтобы день на два города не делить, а уж завтра хоть с утра до вечера по Иерусалиму. Вроде разумно, но при чем тут голова, если все два часа в ожидании пропавшей машины ноги гудели мне: зачем мы здесь сидим, если нам надо бежать вот по той пыльной дороге, сначала прямо, потом вверх, к Яффским воротам, и вниз по скользким ступенькам, сквозь запах ладана, апельсинов и перца, мимо ковров, мармелада, золота и свечей, мы же помним примерно, где повернуть, да? И теперь они гудели о том же. Я купила что могла, я хотела скорее, но водитель подсадил в машину какую-то парочку, у девушки не было с собой паспорта, и мы простояли еще полчаса на посту, пока погранцы что-то выясняли и обыскивали машину.

В итоге как ни стегала я кобылку, она приковыляла к стенам Старого города в начале восьмого. Да еще и умудрилась припарковаться так, что полицейский нас сразу же и приметил, загудел. Понятное стечение препятствий, продиктованное местом и моим намерением. Я была в Иерусалиме второй раз и уже знала, почему так происходит.

Бросила я дурацкого водителя и понеслась по ступенькам вниз, трезвоня приятелю в Москву — «Где свернуть? Я помню, сначала вниз, потом налево, потом опять вниз, потом... А потом куда?!». Конечно, заблудилась. Деньги на телефоне тут же закончились — роуминг. Опять выбралась из закоулков. Ковры, апельсины, мед. Опять поплутала. Золото, золото, ладан. И вышла, наконец, к Храму.

В этот момент всегда наступает тишина. Потому что это и есть то, зачем ты приезжаешь. Послушала я тишину, постояла, пообмирала.

И вернулась на землю.
Двор.
Ступени.
Обломок капителя.
Небо, камень.

Сразу было понятно, что Храм, разумеется, закрыт. Но уже полчаса как. В 19.30 он закрывается.

У Храма на ступеньках, что вверх, к Голгофе, тусовалась компания арабских дядек. Курили. Ладно, думаю, хоть и неудобно, но уходить не хочется — посижу неподалеку, покурю. Один из них — ко мне. Что да как, кто ты да что. Я, понятно, с незнакомцами в ночи боюсь разговаривать. Они хотят познакомиться, а я — совершенно не желаю. Тем более в таком месте. В общем, скорчив приличествующую постную мину, я дядьку вежливо проигнорировала, прикинувшись странствующим набожным шлангом.

На следующий день рано поутру мы с экскурсоводом отправились в город. С тем расчетом, чтобы не позже полудня дойти до Храма. Я уже волновалась — надо обязательно сначала туда, а то вот какие препятствия, крутит, вертит враг рода человеческого. Парень мне попался грамотный и очень местный. Идем мимо патриаршего подворья, он говорит — если сегодня дежурит знакомый охранник, я тебя проведу. И точно — знакомый. Он говорит — надо же, везучая ты, давай вперед, по лестнице вверх! Ну мы и поднялись. Зал для приемов, патриарший трон, часовня. А потом пробрались на тот самый балкончик, с которого рукой подать до купола Храма. Город лежал под нами, но его не было. Только купол и крест.

Напротив, на балконе пониже, где сушилось белье, черный, блестящий на солнце ротвейлер внимательно разглядывал нас. Провожатый подбил меня закурить. Резиденция же, нехорошо,говорю я, отформатированная вековыми сакраментальными традициями РПЦ. Он — да ради бога, не впервой. Вот смотри — и показывает мне на урну. Там пустые бутылки из-под вина и вискаря. Монахи — тоже люди, смеется. И иерархи. Полазили везде, побродили по крышам, добрались до дверцы, по которой монахи заходят в храмовые купольные кельи — идем дальше. Спустились в город. Он уже почти домашний. Церковь для меня специально открыл — с древними византийскими иконами, она не доходя до Храма, буквально в двух шагах.

Наконец, выходим к нашей главной цели.

У входа справа — мой давешний арабский дядька. Привет, как дела? Опять сюда? Видишь, сейчас открыто, заходи, — говорит он мне. Я тоже здороваюсь. Но и напрягаюсь. Что, думаю, за странные дела? Почему он приметил меня? И зачем он тут все время тусуется? Денег, что ли, хочет? Разводка какая-то арабская?

И тут экскурсовод мой и говорит — так он же из семьи ключарей Храма Гроба Господня, они тут самые главные люди. Откуда они тебя знают?

Объясняю, что вчера тут была и он со мной пытался заговорить. Парень мой поясняет, почему они важные люди, особенно на Пасху, если у тебя нет билета в Храм. Так что я теперь тоже знаю, как пройти. И у кого спросить дорогу.

Через час мы вышли из Храма во двор. Мой друган опять там — ну, как дела? Как впечатление? Как настроение? Сегодня жарко, хочешь воды? А вот голову лучше накрыть, напечет, — радостно воркует он. И экскурсовода моего пытает — аоткуда она? Из Москвы? Кто такая? Православная? Экскурсия или паломничество? Я, понятно, ничего не понимаю, но догадываюсь. Да и мой потом перевел.

Смирившись с этим негаданным-нежданным дружелюбием, мы с экскурсоводом сели на ступеньки рядом с нашими парнями, воды попили, покурили, поболтали. Дальше пошли.

Вечером опять пришли. И опять — привет, как дела, хочешь туда (кивает на очередь в кувуклию, а до закрытия храма всего полчаса, и людей много, всем не пройти), можно еще, если хочешь, приходи завтра, пока, до свидания, завтра опять придешь?

Назавтра я не пришла. Я уезжала в Тель-Авив.

Лица его я почти не помню. Но увижу — сразу узнаю.

Сейчас я поняла, что очень люблю это свое воспоминание. И то, что он ко мне привязался тогда на теплых ступеньках — здорово и прекрасно.

А у ХХС — охранники. И такой истории на ступеньках этого Храма ни с кем никогда не произойдет. А произойдет что-нибудь другое, нравоучительное, кровавое и неповадное. Тоскливо, холодно от этого жестяного православия и хочется от него сбежать.

Сбежала я в одну хорошую церковь. Теплую, с хорошими ступеньками, не такими неудобными, как в ХХС. Усердно, долго сбегала. И даже как-то принесла туда найденных на блошинке ангелов. На самом деле это были архангелы, конечно, но я реставрировала их вышитые серебром крылья, думая, что они — ангельские. Когда принесла — приняли, поблагодарили. Батюшка как раз обедал в пристройке, поэтому отдавала я своих ангелов кому-то из свечниц, стоя на ступеньках, перед закрытой дверью. Ступеньки были деревянные, узкие и покатые. И стоять там было неловко. Но я дождалась, когда ко мне, наконец, выйдут, отдала ангелов и ушла. Сбежала.

Привет, мой арабский дядька, я приехала, ты меня, конечно, уже не помнишь, да, опоздала, как обычно, Храм уже закрыт, знаю, но я просто посижу рядом на теплых ступеньках, покурю, ничего не говори, что тут еще скажешь, а завтра я опять приду.

Текст    -    МЕДВЕДЬ, Колонка Наталии Осс

Фото    -    Храм Гроба Господня
Tags: Израиль, Россия, христианство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments