arktal (arktal) wrote,
arktal
arktal

Categories:

Мечта как бред

Оригинал взят у m_k в
ИЕРУСАЛИМ КАК ПОРТ МОРСКОЙ

С праздником, дорогие товарищи! Держите в подарок ко Дню города дополненный вариант телеги, месяц назад опубликованной уважаемым Букником. Туда тоже стоит заглянуть, там текст более причесан и картинки немного другие. Причина же, побудившая и здесь прогнать "иерусалимский трамвай", не только в торжественности праздничного настроения (хе-хе), но и в желании поблагодарить wischnew_t за помощь в укреплении скрипучей тележной оси и украшения оной бруллиянтом не хуже Кохинора: именно Таня разыскала дивное стихотворение И.Амихая... А так же hachikа за помощь в выборе лучшего перевода стихотворения Д.Пагиса. Итак,

             ИЕРУСАЛИМ КАК ПОРТ МОРСКОЙ

Акватория в нагорье Ершалаимском? Бред, скажите? Нет, скорее мечта, и мечта небезосновательная. Мечта о «речном трамвайчике», хе-хе (поскольку конвенциональный уже всех понемногу задалбывает..), столь же к лицу Городу, как и холмы, на коих он разлегся. Прежде всего, потому, что наше Иерусалимское нагорье было когда-то дном древнего океана, ныне представляющее собой слои морских осадков, отложившихся в различные геологические периоды примерно 100-200 миллионов лет назад. Мел, доломиты и известняки, то есть некогда останки реликтовых водорослей, моллюсков, ракообразных и рыб – вот что представляют собой иерусалимские горки. В конце XIX века австрийский геолог Эдуард Зюсс (1831-1914 ) дал этому «ископаемому» океану эпохи мезозоя имя Тетис (Tethis) в честь древнегреческой богини Тефиды, она же Тифия, она же Тития, она же Тефия, и она же Тетис. Это дочь неба Урана и земли Геи, чья семейная разборка привела однажды к образованию нашего любимого регионального рифта - Сирийско-Африканского разлома (миф гласит, что этот разлом – длинная и рваная рана на животе Геи). Тифия же вышла замуж за Океана и нарожала от него три тысячи дочерей-океанид и три тысячи сыновей, повелителей речных потоков. Нередко Тефиду путают с другой героиней древнегреческих мифов – морской нимфой Фетидой, дочерью Нереи и Дориды (а по другому сказанию, дочерью кентавра Хирона), матерью Ахиллеса.

На мозаичном полу одной римской виллы в иерусалимском пригороде Эйн-Яэль за 15 столетий до того, как Зюсс придумает имя древнему океану, одержимые морской темой мастера изобразили в центре триклиниума (гостиной) сию повелительницу морских вод (часть исследователей уверяет, что это Фетида, другие настаивают на том, что изображенная красотка – Тефида, третьи же склонны находить среди изображений и ту, и другую). Про то, что здесь когда-то было море, древние безусловно догадывались. Если и сегодня на склонах горы Гило, возвышающейся над Эйн-Яэлем, можно найти окаменелых тварей, то, наверное, и полторы тыщи лет назад они были знакомы местным натуралистам.


Эдвард Зюсс


Тефида (а, может, и Фетида) Эйн-Яэльская со своим естественным окружением


Переживания по поводу недостаточного количества воды на дне бывшего моря Иерусалиму были присущи во все времена его истории. То, что одно море, Средиземное, находится в 60 км на запад от города, а другое, Мертвое, в 15 км (по прямой) на восток от Иерусалима, воспринималось как временная несправедливость Вот еще немного, и придет время, когда кедры из Ливана будут сплавлять напрямую к пристаням Града Всесильного Бога. Наиболее подробным пророчеством по этому поводу является видение Иезекииля:

«Потом привел он меня обратно к дверям храма, и вот, из-под порога храма течет вода на восток, ибо храм стоял лицом на восток, и вода текла из-под правого бока храма, по южную сторону жертвенника. И вывел меня северными воротами, и внешним путем обвел меня к внешним воротам, путем, обращенным к востоку; и вот, вода течет по правую сторону. Когда тот муж пошел на восток, то в руке держал шнур, и отмерил тысячу локтей, и повел меня по воде; воды было по лодыжку. И еще отмерил тысячу, и повел меня по воде; воды было по колено. И еще отмерил тысячу, и повел меня; воды было по поясницу. И еще отмерил тысячу, и уже тут был такой поток, через который я не мог идти, потому что вода была так высока, что надлежало плыть, а переходить нельзя было этот поток. И сказал мне: «видел, сын человеческий?» и повел меня обратно к берегу этого потока. И когда я пришел назад, и вот, на берегах потока много было дерев по ту и другую сторону. И сказал мне: эта вода течет в восточную сторону земли, сойдет на равнину и войдет в море; и воды его сделаются здоровыми. И всякое живущее существо, пресмыкающееся там, где войдут две струи, будет живо; и рыбы будет весьма много, потому что войдет туда эта вода, и воды в море сделаются здоровыми, и, куда войдет этот поток, все будет живо там. И будут стоять подле него рыболовы от Ен-Гадди до Эглаима, будут закидывать сети. Рыба будет в своем виде и, как в большом море, рыбы будет весьма много» (47:1-10).

Итак, это про Иерусалим сказал псалмопевец: «Все источники мои в тебе» (Пс. 86:7). Ну и понятно, что если воды польются из Храма, то не просто из-под порога, а из-под камня основания, Краеугольного камня, основы, согласно множеству наших многонациональных легенд, всего мироздания. Некоторые еврейские мудрецы уверяли, что выражение «эвен ха-штия» (אבן השתיה, камень основы) можно трактовать и как «камень питья воды»… В общем, в мифологическом сознании прочно утвердилась мысль, что Краеугольный камень - источник всех вод земли.

Об этом сказано и в разных местах книги Зоар, программном документе еврейской мистики:

«…И периодически вытекают из него воды и наполняют бездны».

«Гляди: тот камень был сотворен из огня, ветра и воды, застывших и превратившихся в камень, стоящий над бездной. Иногда же он источает воду, и бездна тогда наполняется».

Арабские предания развивают эту тему и украшают ее ориентальными орнаментами: истоки всех рек и облаков скрыты под Камнем Основания, ибо он – основа мироздания. Праведный Абу-Хурайра передаёт от имени своего учителя Мухаммеда: «Все реки и облака, туманы и ветра приходят в этот мир из-под священной скалы в Иерусалиме» («Хадисы»). Другой праведник, Абу-Абас рассказывает:

«Вся роса и все дожди Иерусалима находятся там с тех пор, как создал Аллах годы и дни. Все воды мира проистекают из-под священной скалы. Посему, каждый пьющий воду ночью должен произносить: О, воды святого Города, благословенны будьте!»

И опять же, вовсе небезосновательны предания о водах, вытекающих из-под Храмовой горы: всем же известен источник Гихон в городе Давида, и воды которого, если их не использовать на благо города, будут устремляться вниз по Кидронскому щелью, дабы влиться через 15 км в море Мертвое, оно же Соленое, оно же Асфальтовое. Неспроста же у ворот, что рядом с источником Гихон, происходили наиболее значимые народные собрания, как например после возвращения сынов Израиля из плена Вавилонского:

«Когда наступил седьмой месяц и израильтяне уже поселились в своих городах, весь народ, как один человек, собрался на площади перед Водными воротами. Они сказали книжнику Ездре принести книгу Закона Моисея, которую дал Израилю Господь» (Неемия, 8:1).

Получается, что видение Иезикииля оправдано и палеонтологически, и географически, и социально, и, как увидим, экономически тоже.

Обратите внимание, что Иосиф Флавий, две тысячи лет назад описывая Асфальтовое (Мертвое) озеро, связывает основы судостроения именно с ним, Соленым морем:

«Подробного описания заслуживает также Асфальтовое озеро. Вода его, как уже было замечено, горька, неплодотворна, но притом так легка, что она удерживает на своей поверхности самые тяжелые предметы, бросаемые в нее, а человеку при самых напряженных усилиях не так легко окунуться в нее. Веспасиан, посетивший озеро для наблюдений над ним, приказал бросить в глубь несколько человек, не умеющих плавать, со связанными на спину руками, но все они, точно подхваченные ветром, были подняты вверх и остались плавать на поверхности. Замечательно также изменение цвета озера: три раза в день поверхность переменяет свой цвет и отражает солнечные лучи пестрой игрой цветов. Во многих местах озеро выделяете черные асфальтовые комья, которые плавают на воде, принимая по форме и величине вид воловьих туловищ без головы. Рабочие на озере пользуются ими, как источником пропитания, и собирают сливающаяся массы в лодки; когда челны наполняются, не легко бывает отбить собранную массу, так как последняя вследствие своей вязкости прилипает к дну; снимают ее с помощью месячной крови женщин или урины: этим средствам она поддается. Этот асфальт употребляется не только при строении судов, но и для лечебных целей, так как он примешивается ко многим лекарствам. Озеро имеет пятьсот восемьдесят стадий в длину, простираясь до Цоара в Аравии, и сто пятьдесят стадий ширины» (Флавий, ИВ, 4:8:4).

То есть, вот она связь морей через Иерусалим: в Мертвом добывается асфальтен (битумные смолы) для судостроения в Средиземном. Первым, кто начинает строить порты на Мертвом море, является царь хасмонейской династии Александр Яннай (125-76 гг. до н.э.). Идея Иудеи как морской державы исходит еще от его легендарных предков Маккавеев. Вот как Библия рассказывает про деятельность дедушки Яная по увековечиванию памяти близких родственников:

«И воздвиг Симон здание над гробом отца своего и братьев своих и вывел его высоко, для благовидности, из тесаного камня с передней и задней стороны, и поставил на нем семь пирамид, одну против другой, отцу и матери и четырем братьям; сделал на них искусные украшения, поставив вокруг высокие столбы, а на столбах полное вооружение - на вечную память, и подле оружий - изваянные корабли, так что они были видимы всеми, плавающими по морю. Этот надгробный памятник, который сделал он в Модине, стоит до сего дня» (Первая Книга Маккавейская, 13:25-30).

А Янай и вслед за ним Ирод Великий, присоединив к Иудее как целый ряд средиземноморских городов, так и бассейн Асфальтового озера, прежде контролируемый идумеями да набатеями, развивают бешенными темпами судоходство не только в море Великом (Средиземном).

На западном берегу Мертвого моря, в считанных метрах от устья Кидронского потока (15 км , повторяем,от Иерусалима по прямой) находятся древние каменные руины, именуемые Хирбет Мезин. В 1960-е годы легендарный израильский археолог Песах Бар-Адон (1907-1985; тот самый, прославившийся и тем, что часть жизни провел у бедуинов, и тем, что обнаружил знаменитый энеолитический клад в пещере Сокровищ у берегов Мертвого моря) идентифицирует их как пристань для судов. Во время раскопок были найдены уникальные артефакты. Во-первых, огромное количество мелких бронзовых монет периода правления Александра Яная, на аверсе которых изображен двухлопастный якорь:


Прута Александра Яная. Бронза. Надпись «BAΣIΛEΩΣ AΛEΞANΔРОY» («царь Александр»)

Во-вторых, был найден и сам такой якорь (ныне выставленный на обозрение в Иерусалиме, в Израильском музее). Изготовлен он был с использованием древесины зизифуса (ююбы, или жожобы), смолы, бронзы, железа и пальмового лыка.





В-третьих, были обнаружены и примитивные каменные якоря:



Бар-Адон предположил, что этот порт служил доком, в котором ремонтировались суда, собирающие смолы Асфальтового озера, и предложил следующую реконструкцию:




Так выглядит порт Яная сейчас


Мертвоморский кораблик. Реконструкция П.Бар-Адона

Надо сказать, что Бар-Адоном на Мертвом море, в северной его части, была обнаружена еще одна античная пристань, именуемая арабами как Руджем аль-бахр («озерная куча»).
А раз уж мы помянули имя одного из самых романтичных исследователей Святой земли, то процитируем и поэта Якова Орланда, оценивающего личность Песаха Бар-Адона следующим образом:

«Кто это прибыл из Едома, босиком из Басры,
Образ пустыни, видом прекрасный и странный?
Это же друг мой Азиз-Эффенди ...
Бывший ешиботник, строитель дорог и каменщик.
Его любовь к этой стране вышла как-то из берегов,
И он ищет в себе легенды и великое прошлое этой страны…»


(Яаков Орланд, «Абиссинский переулок – иерусалимская макама», Иерусалим, 1986)


Песах Бар-Адон

А теперь – вверх, против течения Кидрона, - в Иерусалим, в район Рехавия, на улицу Альфаси, где сохранилась гробница того, кто чуть ли не на сто лет старше Александра Яная. Речь идет о неком Ясоне (Язоне), первосвященнике из Иерусалимского храма (примерно 175 г. до н.э.), активном стороннике эллинизации Иудеи. Неплохое себе морское имячко выбрал в прошлом Йеохошуа! Неужто первосвященник мечтал о путешествии на кораблях за золотым руном? И ждал себе преспокойно, когда сбудутся пророчества, и Иерусалим станет морским портом? Да, запросто! Недаром же на внутренних стенах гробницы обнаружены вот такие изображения кораблей:



А известный иерусалимский поэт Дан Пагис (1930-1986) не смог не написать об этом дивное стихотворение, в котором, правда, Янай и Ясон становятся современниками…

МОГИЛА ЯСОНА В КВАРТАЛЕ РЕХАВИЯ

Ясон, мореход-пройдоха,
из советников царя Янная,
делает вид, будто похоронен
вдали от моря,
в подобающем ему саркофаге в горе в святом граде.
Горница в горнице - вся в колоннах и арках,
мир и вечный покой изваяны в известняке.

Гробница пуста.
Только рисунок корабля
нацарапан на стенке.

Наверху пали царства,
и другие спустились в Гадес.

Но не Ясон. Он пройдёт
и сквозь гладкую стену
на быстрой триере
(проницая воздушное море,
в абсолютной беспроволочной тишине)
и с изрядною прибылью, как всегда, провезёт контрабандой
свой драгоценный товар:
солнце воды,
ветра шёлк,
мрамор пены морской


(Перевод Г.-Д. Зингер)

А на Мертвом море судоходство продолжается и в римский, и в византийский период, и даже удостоилось чести быть отображенным на мозаичной карте из города Медва (середина VI в.):



Ну, здесь никаких сомнений нет: на карте, над этим изображением есть надпись «Соленое, оно же асфальтовое, оно же мертвое море».
А вот откуда приплыл кораблик, изображение которого было обнаружено в 1971 г. в крипте Храма Гроба Господня (предел св. Вардана) – вопрос спорный. Перед нами рисунок парусно-весельного судна на гладкой поверхности каменного блока. Размеры картинки – 66 х 30 см. Техника исполнения, очевидно, такова: процарапанный на поверхности контур рисунка заполнен сажей, копотью или угольной краской. Строительный блок вытесан из той формации известняка, что является самым крепким из меловых скальных выходов Иерусалимских гор и считается среди местных мастеров лучшим строительным материалом – недаром этот камень называют «мелеке», то есть «царский» (из такой породы были сложены, например, опорные стены Храмовой горы). Под рисунком надпись -
DO MINEIVIMUS



Мнения исследователей о смысле этого граффити, его датировке и авторстве расходятся. Израильский археолог Маген Броши, проводивший исследования в приделе св. Вардана в 1975–1981 гг., предложил прочтение надписи как
DOMINE IVIMUS
и предположил, что надпись эта имеет отношение к латинскому переводу первого стиха из псалма 122 /121:

canticum graduum David laetatus sum eo quod dixerint mihi in domum Domini ibimus

«Песнь восхождения Давида. Возрадовался я, когда сказали мне: «в дом Господень пойдем».


Исходя из такой трактовки, а также рассматривая кораблик как один из самых древних христианских символов, М.Броши выдвинул гипотезу, что изображение сделано христианскими паломниками примерно в 330 г., во время возведения базилики Константина. Представление о Церкви как о корабле, несущемся по волнам бренной жизни к пристани Спасителя, было широко распространено в античном христианстве.
Другой же точкой зрения являются выводы более прогрессивных и склонных к «сенсационным открытиям» археологов Шимона Гибсона и Джоан Тейлор, утверждающих, что картинка не имеет никакого отношения к христианству и оставлена еще строителями языческого храма Адриана во II в.
Мол, и в древних культурах корабль олицетворяет человека, плывущего по волнам жизни к пристани смерти.
А мы теперь будем придерживаться иной концепции: посмотрите, как похоже это судно, на те, что плавали по Мертвому морю. Кто бы ни был автор рисунка, но он находился под явным влиянием пророчества Иезекииля и ждал те мессианские времена, когда «воды сделаются здоровыми».
Между прочим, идея судоходства на Мертвом море нашла неожиданное воплощение в XII веке. Великий авантюрист эпохи Второго крестового похода, рыцарь-разбойник и сеньор заиорданских замков Рено де Шатильон построил на берегу Мертвого моря флот из пяти кораблей, испытал их на воде, а потом разобрал и на верблюдах переправил к Эйлатскому заливу, и в течение полугода пиратствовал на Красном море…
Иерусалим, как портовый город, вдруг проявил себя в XX веке во время Первой мировой войны в рамках Синайско-Палестинской компании. В 1915 году назначенный над нашим регионом (Сирия, Палестина, Хиджаз) турецкий военный наместник в лице самого Джемаль-паши (одного из членов младотуреукого триумвирата, «режима трех пашей» с 1913 г.) уделил особое внимание открытию новых транспортных линий на подведомственной территории. Не будем забывать, что совсем недавно, в 1914 г., Джемаль-паша был назначен министром морского флота Османской империи. Так стоит ли удивляться, что один из новых транспортных путей, соединявших Иерусалим и Заиорданье, пролегал прямо через Мертвое море? И что прокладка этой лини предполагала строительство доков и судов? На одной из старых иерусалимских фотографий мы видим одно такое судно (легкий военный катер), готовое к переброске на берега Мертвого моря, у стен французского монастыря Иерусалимской Божьей Матери.



Ну, а совсем в наши дни о великой морской мечте Иерусалима напоминает новоиспеченный струнный мост Сантьяго Калатрава. Его очертания могут вызвать вполне корабельные ассоциации.



Однако столь прозрачная (и сверкающая радугой) и на лежащая поверхности капля идеи о пристани в Граде Шалемском нашла свое истинное воплощение вовсе не в современной архитектуре, а в стихотворении одного из классиков ивритской поэзии XX в. Иехуды Амихая (1924-2000):

ИЕРУСАЛИМ – ПОРТОВЫЙ ГОРОД…

Иерусалим – портовый город на берегу вечности.
Храмовая гора – большой корабль, фрегат потешный,
великолепный. Из окошек его Западной Стены глядят веселенькие
святые, они отплывают. Хасиды на пристани машут
им на прощанье, кричат: Ура! До свиданья! Он всегда причаливает,
всегда отбывает. Ограды, пристань, полицейские и флаги, и мачты гордые
соборов, минаретов, и трубы синагог, и шлюпки
священных славословий, и волны окружающих холмов.
Вот слышен глас шофара: еще
один корабль вышел в море. То – Судный день, его матросы в белой форме взбираются по гаммам и канатам проверенных молитв.
И споры, и переговоры, ворота на запорах, и злато куполов:
Иерусалим – Венеция Творца.

(Перевод Зои Копельман)

Tags: Иерусалим, Израиль, Истории из Истории, Чужие перлы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments