arktal (arktal) wrote,
arktal
arktal

«Плейбой» победил инквизицию! (2)

продолжение.
начало - здесь

Но чаще отбирались не богини — роковые красавицы — вампы. Героиней «Плейбоя» стала «девушка из соседнего подъезда», и … это была еще одна победа демократии — своеобразная, надо признать, и на неожиданном фронте.
Красота не на Олимпе, она рядом. Американская красота — это здоровье, загар, уверенность в себе, свобода…

А теперь попробуйте прокомментировать следующий список: Фидель Кастро, Мартин Лютер Кинг, Джимми Картер, Патрик Мойнихен, принцесса Грейс, Фрэнк Синатра, Битлы — вместе и по отдельности, Уэйн Грецки, О.Дж. Симпсон, Френсис Форд Коппола, Джек Николсон, Энтони Хопкинс, Клинт Иствуд, Карл Саган, Стив Джобс… Что объединяет этих людей? Ответ: присутствие на страницах журнала. Интервью «Плейбоя» — это как правило, звездный состав, откровенные и обстоятельные высказывания на злобу дня и про вечное. О жизненных стратегиях и успехе, о проблемах политики и пола, о расовых и классовых конфликтах, о морали, религии, искусстве…



Вот одно такое интервью. Американская писательница с петербургскими корнями Айн Рэнд — пророк либертарианства, час ее идей по-настоящему пробьет в конце ХХ — начале ХХI века. Ее собеседник в ту пору не менее знаменит, от лица журнала с ней беседует автор «Футурошока» Олвин Тоффлер. Я представлю тут лишь первый вопрос и последний ответ — для иллюстрации стиля.

«Плейбой»: Мисс Рэнд, ваши романы и эссе, особенно ваш противоречивый бестселлер «Атлант расправил плечи», представляют тщательно сконструированный, внутренне состоятельный взгляд на мир. Фактически они выражают всеобъемлющую философскую систему. Чего вы хотите достичь своей новой философией?

<...>

Рэнд: У диктатуры четыре характеристики: однопартийное правление, бессудные расправы за политические «преступления», экспроприация либо национализация частной собственности и цензура… Покуда люди могут говорить и писать свободно без цензуры, у них есть шанс реформировать свое общество, помочь выбраться на лучшую дорогу. При первых же признаках введения цензуры люди должны устроить интеллектуальную забастовку. Я имею в виду, что они никоим образом не должны сотрудничать с социальной системой.
… Я оптимистична. Коллективизм как интеллектуальная сила и моральный идеал мертв. Однако свобода и индивидуализм и их политическое выражение капитализм по-настоящему еще не открылись. Я думаю, у людей будет время открыть их…
(Из интервью 1964 года).

И это «Плейбой»? Он самый. Не поп-звезда, публикация высшей трудности в популярном по определению издании… Высшая форма порнографии, если хотите.

Лучшие писатели англо-саксонского мира печатали тут свои новые рассказы. Рей Бредбери, Курт Воннегут, Джек Керуак, Ян Флеминг, Норман Мейлер — их тоже придется зачислить свидетелями на морально-судебном разбирательстве по делу о порнографии и о свободе слова.

На страницах издания появилась рубрика «Философия «Плейбоя». В роли главного философа все более комфортабельно чувствовал себя Хью Хефнер.


«Самая большая непристойность в этом мире — это не секс. Самые большие непристойности — это война, фанатизм, ненависть».

«Исторически пуритане бежали из Англии от религиозных преследований, чтобы, развернувшись на 360 градусов, начать преследовать всех несогласных».

«Я думаю, что сексуальная придавленность и диктатуры идут рука об руку».

«Главная цивилизующая сила мира это не религия, а секс»…


Послушать Хефнера, так философия «Плейбоя» выходит из Американской Мечты и даже прямиком из американской конституции — из ее знаменитых слов о «праве на стремление к счастью». Журнал — борец за свободу — личную, политическую и экономическую, с упором на первую. Никто ей так не мешает, как церковь и государство. Так что «Плейбой», можно сказать, отделился, как от церкви, так и государства. Журнал ниспровергает пуританское понятие конфликта тела и души и отвергает «сексуальный маккартизм».

Эти декларации, может быть, скорей остроумны, чем глубоки. Но на «Форуме «Плейбоя» кипела всамделишная читательская дискуссия — фривольная или привольная, в общем раскрепощенная. И на самые острые темы: право на аборт и другие женские права, тюремная реформа, Вьетнамская война, психиатрическая реформа, гомосексуальность, наркотики… И надо отдать должное, на страницах журнала никогда не было места расовой дискриминации: нагие девушки все равны.

Хефнер бравировал своей независимостью. Когда страна была заворожена и заморожена террором всемогущей «комиссии по антиамериканской деятельности», он мог демонстративно предоставить площадку «отъявленному коммунисту» Питу Сигеру. Или заказать статью об Оскаровской церемонии известному сценаристу Далтону Трамбо («Спартак», «Римские каникулы», «Мотылек» и множество других блестящих работ). А что тут такого? Трамбо даже дважды оскароносец, вот только заработанные им призовые статуэтки в 1953 и 1956 году получали под аплодисменты звездного зала другие люди. Позже на этот сюжет будет сделан замечательный фильм «Подставное лицо».

Это самый грустный сюжет в американской послевоенной истории, он называется «охота на ведьм». Самым эффектным фрагментом этого действа было расследование «коммунистического проникновения в киноиндустрию США». Вызванный на судилище в комиссию конгресса Далтон Трамбо — один из знаменитой Голливудской десятки, отказался свидетельствовать против себя и своих товарищей, за что был посажен в тюрьму на год по обвинению в «неуважении к конгрессу». После чего его имя на 13 лет попало в «черный список». Лишь псевдонимы и подставные лица помогали лучшему сценаристу Голливуда обойти наложенный свыше запрет на профессию. Хефнер не только заказал опальному автору статью, но и напечатал ее под его собственным именем. Это был прорыв. Конечно, 1947 год давно прошел, и маккартизм был уже на излете, но шума эта история вызвала много. Больше всех гневался душка Рональд Рейган, возглавлявший в ту пору Гильдию актеров кино.

Болельщики Хефнера с удовольствием пересказывают подобные истории. Я догадываюсь, задним числом они романтизируются, обрастают дополнительными героическими деталями, но само превращение их в апокрифы кое-что значит.
«Плейбой» рос как на дрожжах. Из прессы прорастал в кино.

Опыт с «Макбетом» остался уникальным, зато как горячие пирожки пеклись ленты с названиями типа «Плейбой. Босоногие красавицы», «Плейбой. Горячие губки, горячие ножки», «Плейбой. Самые охраняемые секреты секса», «Плейбой. Как женщины любят, чтобы их любили»…

От кинотеки — к собственному телешоу… Джазовый Фестиваль… В разных городах открылись клубы «Плейбоя» с их фирменными «хозяйками» в лаконичных кроличьих костюмчиках — «банниз». Пышным цветом расцветала всевозможная коммерция: модельные агентства, книги, пластинки, бижутерия. Бренд триумфально завоевывал мир, перед ушастой крольчишкой — символом «Плейбоя» — было невозможно устоять.

И в центре этого победительного шествия — человек в шелковой пижаме и с дымящейся трубкой — Хью Хефнер. Всегда в окружении девушек нашей мечты. Воплощение свободы, удачи, мужского всемогущества. Его личная жизнь, которой у него нет, какая может быть личная жизнь у секс-символа?! — не просто на виду. Она — часть вечного карнавала, обещанного праздника жизни, который никогда не кончается. Его звезда — на Аллее Славы. В самом имени Hollywood центральная буква его. Когда знаменитую надпись, что горит огненными буквами над Лос-Анджелесом, понадобилось отреставрировать, он оплатил эту самую букву «Y»… Не жизнь, а сказка. «Да, я спал, кажется, с одиннадцатью девушками месяца»,— скромно окидывает он взором прожитый 1960-й год. Новая сказка о двенадцати месяцах, если не считать, что некоторые из девушек подадут на него в суд. «Сколько всего у меня было женщин? Не знаю. Наверное, более тысячи…» Это уже осень, патриарх подводит итоги. Прекрасная легкая жизнь — вся напоказ. Он воплощение тайных страстей и сексуальных фантазий миллионов. Все ждут от него только подвигов и чудес — 60 лет подряд. «— Слышали, у него в фаворитках близняшки Сэнди и Мэнди, и как он их только различает? — У вас вчерашняя новость, сегодня он живет с тремя «банниз» — душа в душу, сам рассказывает»… А музыка все громче и ставки растут… Господа, неправдоподобная сенсация! Новый аттракцион и только один раз: на знаменитой крутящейся кровати пожилой Хеф с семью красавицами… К счастью, никаких фото не появилось. Просочившиеся подробности печальны. Семь красавиц не смогли пробудить спящего богатыря.

31 декабря 2012 года в возрасте 86 лет в третий раз, со второй попытки он соединился узами законного брака — с «Мисс Декабрь 2009». В первой попытке полутора годами раньше 24-летняя невеста сбежала прямо из-под венца, совсем как в одноименном фильме. Впрочем, как и в фильме, героев ждал хэппи-энд. «О возрасте говорят только те, кто, не знает нас и мыслит стереотипами», — повторяет Хефнер, словно с кем-то споря. — «Все наши друзья думают, что так решено на небесах».

И это «икона сексуальной революции 60-х»?

Да, точно ли он — икона? И точно ли это революция?
Словосочетание «сексуальная революция» принадлежит Вильгельму Райху. Если кого-то и называть секс-революционером, то его!

Его жизнь — трагедия посильней «Макбета» Шекспира. Это факт. Все остальное, что связано с Вильгельмом Райхом до крайности спорно.

Некогда любимый, наравне с Юнгом, ученик Фрейда он ушел от своего учителя, чтобы психоанализ соединить с социоанализом. Наблюдая июльское восстание в Вене 1927 года, в ходе которого от беспорядочной полицейской пальбы погибли 84 рабочих, и еще 600 были ранены, он поразился даже не жестокости полицейских, а тому, что те действовали будто роботы, словно в трансе… Он присоединился к компартии — Австрийской, а затем к Германской и с головой ушел в работу Германской ассоциации пролетарской сексуальной политики (Секспол).

В ту пору две революции — пролетарская и сексуальная многим казались родственными. В своей работе «Сексуальная революция» (1934 г., первое издание) Райх приводит как путеводный «отрывок из переписки Троцкого и Ленина (1911 г.)», посвященной этой теме. Троцкий: «Несомненно, сексуальное угнетение есть главное средство порабощения человека. Пока существует такое угнетение, не может быть и речи о настоящей свободе. Семья, как буржуазный институт, полностью себя изжила. Надо подробнее говорить об этом рабочим…» Ленин: «…И не только семья. Все запреты, касающиеся сексуальности, должны быть сняты… Нам есть чему поучиться у суфражисток: даже запрет на однополую любовь должен быть снят».

Райху было мало индивидуальной терапии, он искал в социальной организации ответы на патологии, которые наблюдал в клинике. И наоборот. Психоанализ, верил он, это средство излечения общества, а не только терапия для индивидуальных невротиков. Питательная среда фашизма — тип «массового человека». У фашиста — садо-мазохистсткий характер, утверждал Райх, этот тип обращается взором к диктаторам и тиранам потому, что страшится политической свободы — и удовольствия.

Попытка соединить психоанализ с марксизмом кончилась тем, что его выгнали из обеих компартий и исключили из Международной ассоциации психоаналитиков. Коллег-врачей не устраивали его коммунистические взгляды, марксистов — фрейдизм. В итоге к концу 30-х он стал многократным изгоем — в Австрии и Германии, а заодно и в Норвегии, Дании и Швеции. Куда было деваться еврею с немецким паспортом? Одна дорога — за океан.

В Америке он довел свои психологические теории до физического совершенства. Или до абсурда. В 1948 году вышла его книга «Функция оргазма». Оргазм несет энергию, которую он назвал оргон. Это, собственно, и есть энергия жизни, и она ключ к физическому и душевному здоровью. «Физические недуги — результат нарушения естественной способности к любви», — писал Райх. Эта энергия пронизывает природу и космос, именно она проявляет себя в северном сиянии.

Ну а коль скоро это род физической энергии, то ее можно улавливать и собирать. Для чего он сконструировал специальную стальную будку. Он даже демонстрировал ее Эйнштейну, но тот быстро потерял интерес к эксперименту.

Ученые не прониклись чудодейственными свойствами будки Райха. А вот художники стояли за нее горой. Шон Коннори, говорят, в ходе съемок «Бондианы» регулярно залезал в волшебную будку, чтобы подзарядиться оргоном. Судя по тому, сколь безупречно сексуален его герой, ему это удалось.

Все это, однако, мало убеждало ФБР, которое собрало на него досье в 789 страниц, и FDA (Food and Drug Administration) — Агентство, отвечающее за качество еды и лекарств. Райха объявили шарлатаном, то, что он делает — «новым культом секса и анархии» и «секс-рэкетом», и посадили. 3 ноября 1957 года он умер в своей камере от сердечного приступа. Мало кто заметил эту смерть.

Десять лет спустя журнал «Тайм» назвал его «пророком», добавив: «ныне может показаться, что вся Америка превратилась в сплошную оргонную будку». Студенты в Париже и Берлине 1968 года швыряли в лицо полиции книгу Райха «Массовая психология фашизма». Джек Керуак и Аллен Гинзберг, Сол Беллоу, Сэлинджер и Норман Мейлер подняли его на щит. Что случилось?

Сексуальная революция.

Протест сторонников традиционного ислама в Индонезии. Надписи на плакатах: «Джакарта должна освободиться от вируса Playboy», «Playboy идет вразрез с исламом и мусульманами», «Полицейский, где твои обещания освободить Джакарту от Playboy?»

Это словосочетание все еще режет слух? Надо привыкать. Если революционер — это человек с бомбой и Марксом, то чем хуже человек с секс-бомбой и Фрейдом?

«Сексуальность — это центр, вокруг которого вращается жизнь общества в целом, также как и внутренний интеллектуальный мир человека», — писал Райх. Символ его веры: религиозные и политические предписания — враг естественной свободы, в них источник стыда, вины и ревности. Мораль принудительна и потому порочна, религии — средство, с помощью которых политические режимы ее внедряют.

Подобные максимы вдруг стали чрезвычайно актуальными. Сексуальное освобождение разрушает моральный дух капитализма, вторили Райху гуру «новых левых» Герберт Маркузе и Пол Гудман.

А вокруг сверкала и кипела новая жизнь! Прогремел Вудстокский фестиваль — 400-тысячная молодежная сходка под открытым небом, три дня мира, любви и рок-н-ролла. После них остался легкий аромат марихуаны и вольный дух «поколения Вудстока». Привлекла внимание экстравагантная и трудно переводимая на русский акция против Вьетнамской войны: Джон Леннон — Йоко Оно «Bed in for peace» («В койке ради мира») — чего не сделаешь ради святой цели! Ну и конечно, язык англо-американских идиом навечно обогатил великий лозунг хиппи «Любите, а не воюйте!». По-русски это звучит слишком вегетариански, с удовольствием повторю оригинал: Make love not war!

Революцию делают революционеры? Так только кажется. На самом деле, это революция делает революционеров.

Даже если революция — шабаш ведьм, то все равно главное не пузыри земли. Главное подземные процессы, которые выходят наружу пузырями земли.

На авансцене бушевали сполохи контркультуры. На юру были маргиналы и экстремалы («секстремалы»). Исподволь незаметно, но радикально менялись устои — понятия о приличиях, ценности, поведенческие коды.

О чем думала каждая порядочная американская девушка после 16? О том, как к 22 годам выйти замуж, а дальше дом, дети... Развод был не просто редкость — это была дикость, слом жизненной программы. Секс до брака — фамильная катастрофа. Секс вне брака — предприятие для профессиональных конспираторов. Семья — главное проявление зрелости и социальной ответственности! Что из этого осталось нынче?

Беспримерная по скорости, глубине и охвату революция нравов — вот что произошло. Мировая революция, между прочим.

Слово «секс» обрело жизнь лишь в ХХ веке, раньше оно означало просто «пол».

Слова не было, а секс был.

Он был в Вавилоне ХХI века (до нашей эры, естественно), где измена каралась смертной казнью. И он был в библейское время, хотя Господь лично продиктовал древним евреям «Не прелюбодействуй», в Иудее нарушителей 7-й заповеди справедливо побивали камнями. Он был в средневековой Европе, в ХIII веке, пишут исследователи, от 60 до 90 процентов всего судебного производства составляли дела на сексуальной и семейно-супружеской почве. И он был в викторианской Англии с его закрытым Каннибал — клубом, где джентльмены с весьма известными именами беспрепятственно предавались познанию самых смелых духовных теорий и самых разнообразных телесных практик. Чего греха таить, секс был даже в Советском Союзе, где, как нам хорошо известно, его точно не было.

И он был точно таким же, как сейчас, все ноу-хау давно изобретены, ничего нового за тысячелетия цивилизации в этой области не придумано. Но, конечно, он стал совсем другим. Секс вышел из подполья.

Раньше секс, на самом деле, нечто, не имеющее точного имени, разрывалось между небом и землей, в общественном сознании одна его часть укрывалась моралью, другая безальтернативно относилась к социальной патологии. Брачные отношения? Да. Семья — «маленькая Церковь», всяко семейство да равняется на «Святое семейство». Все остальное — Содом и Гоморра, грех и грязь. Пока таской, но все же больше лаской секс не получил признание. Произошла демистификация секса, это более не то, что надо скрывать и стыдиться. Про это можно даже говорить. Это не общественное преступление.

Запретный плод перестал быть запретным. «Свободная любовь», которую провозглашали революционеры, не стала каноном. Любовь стала свободной от множества табу.

Революция как пожар, который занимается от одной искры и — глядь, уже наступает с разных сторон.

Когда сэр Александр Флеминг изобрел пенициллин в 1929 году, он и не подозревал, что его открытие обесценит само понятие греха. Реальной карой за «искушение» и «соблазн» была «дурная болезнь», но пенициллин победил сифилис, и страшная кара перестала быть такой страшной. Окончательно перевернула мир противозачаточная пилюля, она появилась как раз в 1960 году. Беременность перестала быть бременем, а стала выбором. Став хозяйкой своего тела, женщина овладела своей судьбой. Зачатие, зарождение новой жизни — это теперь зависело не от Бога, женщина сама теперь решала, когда и сколько ей завести детей. И перед ней открылись иные жизненные горизонты: возможности высшего образования, работы. Это была свобода. Институт брака сразу стал другим. Общество изменилось.

Встревоженные церковники призывают вернуть кровать в церковь, а церковь в кровать. Поздно.

7 июня 1965 года Верховный суд США постановил, что в соответствии с первой поправкой к Конституции не дело правительства диктовать супружеским парам, как им пользоваться контрацептивами. Семью годами позже он распространил это свое решение и на неженатые пары.

Из-под строгого пригляда церкви секс, сексуальность перешли в сферу внимания науки и медицины и даже вторглись в научпоп. На полках книжных магазинов на видном месте — неслыханная вещь — появилась популярная книга доктора Дэвида Рубина с названием в десятку «Все, что вы всегда хотели знать о сексе (Но боялись спросить)». Секс двинулся в сторону образования.

И он стал любимой темой литературы и кино. Подумать только, в 30-е годы величайший роман ХХ века «Улисс» Джеймса Джойса был запрещен к ввозу в США из-за своего «неприличного содержания»!

Переломными вновь оказались 60-е годы. В короткий промежуток времени вокруг трех книг разгорелся огонь легальной дискуссии: можно ли их выпускать к читателю или лучше сразу в костер? Вышедший в Париже, но не допущенный в США роман Генри Миллера «Тропик рака» 1934 года. Роман Лоуренса «Любовник леди Чаттерлей», находившийся под запретом с 20-х годов. И роман Клиланда «Фанни Хилл» (аж 1750 года!) Литература это или порнография? Дошло до Верховного суда США.

Верховный суд отчеканил: Секс — «величайшая и таинственная мотивационная сила в человеческой жизни». Выражение этой силы в литературе защищено Первой поправкой.

Литература могла теперь не бояться обвинения в порнографии. Но и порнография не была обязана выдавать себя за искусство. «Культура низа» тоже знала свои вехи. Фильм «Глубокая глотка» («жесткое порно») завоевал американский экран. Фильм «Эммануэль» («мягкое порно») вышел на мировой экран. В расплодившихся стриптизах, «пип-шоу», клубах и барах с официантками топлесс праздновала победу свобода от любого дресс-кода. Образец стиля задавал, естественно, «Плейбой» со своими «банниз» — крольчишками. Они были очень секси. Это слово стало крайне популярно, и это тоже была веха. Потому что когда слово «секси» вошло в язык как простой синоним слову «привлекательный», это значило, что сексуальная революция свершилась.

Культура завоевывает общество, когда она становится попсой. «Плейбой» подтверждает это правило. Агитатор, пропагандист, организатор победившей сексуальной революции? Слова из другого языка. Ее эмблемой он точно стал.

«Я вовсе не намеревался быть революционером.— говорит Хеффнер. — Мой замысел заключался в том, чтобы создать мейнстримовский журнал для мужчин, который бы включал в себя секс. Это оказалось очень революционной идеей».

Скромно и с достоинством.

Имя создателя «Плейбоя» украсило даже Красную книгу, притом на латыни. Sylvilagus palustris hefneri. Оно присвоено исчезающему подвиду болотных кроликов. Хефнер выделил грант, чтобы спасти братцев-кроликов и сестренок наших меньших.

А еще он купил себе участок на кладбище в Вествуд вилледж — рядом с Мерилин Монро. При жизни Хью Хефнер никогда с ней не встречался. Но она была его бизнес-ангелом. Наступит момент, и этот ангел и самая желанная женщина ХХ века будет всегда рядом.

Загробная жизнь после сексуальной революции существует.

Чикаго — Москва. 1971 — 2013

Tags: Чужие перлы
Subscribe

Posts from This Journal “Чужие перлы” Tag

  • ПОЭТОРИЙ

    Стихи-порошки Порошок — четверостишие, написанное усечённым четырёхстопным ямбом. Количество слогов по строкам: 9/8/9/2. Вторая и…

  • О пользе магии

    Оригинал взят у diak_kuraev в О пользе магии

  • На далеком Севере... (с)

    Оригинал взят в журнале Рустем Адагамов " Экспедиционная яхта Alter Ego исследует острова Земли Франца-Иосифа" Во время второго этапа…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments