arktal (arktal) wrote,
arktal
arktal

Наедине с Рекой -2

(Продолжение. Начало "Наедине с Рекой-1")

Сухана — действующая метеостанция и была основана давно еще как фактория, для торговых отношений с местными кочевыми народами. Кроме того, сейчас она работает в роли перевалочной и топливной базы для удаленных геологических участков, работающих в основном по алмазам. Топливо сюда завозится на больших грузовых вертолетах, для самолетов здесь полосы нет. Метеонаблюдения и хозяйство здесь ведут трое радистов-метеорологов, выпускников Новосибирского специализированного училища, поставляющего молодых специалистов для всего Якутского управления. Периодически в эфир морзянкой разносятся метеорологические сведения стараниями молодой семейной пары Сергея и Наташи, а также совсем юной девушки Юлечки. А ещё здесь обитает Вадим Парфентьевич, в должности начальника топливной базы и ведущий, кроме того, наблюдения за магнитным полем с целью корректировки магниторазведки, производимой как раз с помощью вчерашнего самолета с магнитометром на тросу. Этот метод используется для поиска кимберлитовых трубок, содержащих или не содержащих алмазы. Пятым жителем оказался гостивший у Вадима Парфентьевича его сын Женя.
00-008
На метеостанции Сухана.


На Сухане, конечно же, ждал радушный прием. Сразу посадили за стол, накормили, а потом уложили спать в настоящую постель, с простынями и одеялом. А на следующий день истопили жаркую баню. Это был день полного отдыха и блаженства. Даже на час включили телевизор. Больше нельзя, потому что электричество здесь дефицит, так как почти не осталось бензина для движка. Хозяева все время пытались чем-то угостить, а Юля взяла личное шефство надо мной. Старалась подсунуть что-нибудь вкусненькое, ругалась, если забывал положить сахар в чай. Я безропотно исполнял роль подшефного и называл ее принцессой. Погода совсем некстати улучшилась, и у меня не осталось уважительной причины, чтобы пожить здесь еще хотя бы денек. И девятого июля все население Суханы вышло на берег Оленька провожать гостя в дальнейшее плавание. Каждый пытался одарить чем-нибудь съедобным, и я старался не обидеть отказом. А принцесса по имени Юлечка испекла хлеб и пирожки в дорогу. Чтобы быстрее уйти от расслабляющего комфорта и вновь войти в рабочий ритм, решил непременно дойти до ближайшей избы, обозначенной на карте в 60 км ниже по течению. Существование оной подтвердил её хозяин Семен из поселка Оленек еще в прошлом году. Это удалось сделать, но, правда, только в шестом часу утра следующего дня.

Я часто ловил себя на непонятных ощущениях в этой экспедиции, почти на всём протяжении. Еще за несколько дней до Маака начал слышать странный гул. Поначалу принимал его за звуки летящего где-то за горизонтом вертолета или моторной лодки за поворотом реки. Но ни то, ни другое в результате не проявляло себя визуально, а гул не прекращался подолгу, возрастая порой по ощущениям до силы, не уступающей гулу высоковольтной ЛЭП. В голову лезли разные мысли, иногда пугая. Потом старался не обращать внимания. И наконец-то принял для себя такую теорию: - Из начального озера и окрестных болот, в самых истоках Оленька, где пробивался с байдаркой в прошлом году, из всех питающих ручейков, малых и больших притоков, притекающих с огромной территории, собирает Река воду, носитель энергии и информации. Река — это не просто путь следования для воды. Это энергоинформационный поток, имеющий высокое напряжение, несущийся к морю. Как кровеносные сосуды раскинулись такие же потоки по поверхности Земли, призванные очищать, питать, поддерживать жизнь планеты и ее развитие. Мне удалось пройти вместе и наедине с Рекой весь путь, от самых истоков. Став малой частицей великого потока, я смог услышать Реку.

В рабочий ритм удалось на этот раз войти достаточно быстро. И 13-го июля вечером подошел к устью реки Укукит, достаточно большого левого притока. Это приблизительно середина пути всего маршрута. Вот уж никак не ожидал встретить такой роскошный терем в этой глуши. Привычными стали редкие неказистые избы, часто в полуразвалившемся состоянии. Здесь же стояла добротно сработанная, явно не так давно построенная избушка с островерхой крышей, покрытой жестью и светлой верандой. Прочные тросы притягивали ее к земле на случай весеннего паводка. Недалеко, под стать избе, находилась просторная баня. Судя по разнообразным пристройкам и приспособлениям, здесь обитала рыболовная бригада, которой в настоящее время не оказалось. Внутри избы также всё аккуратно, у дальней стены широкие, двухэтажные общие нары, ближе к входу печь, сделанная из большой железной бочки. На столе под стеклом картинки из журналов с женщинами различной степени обнаженности. На настенном календаре рамка сдвинута на 23-е июня.

Устроить бы здесь выходной, да истопить баню. Но сглупил, решил только переночевать, а на следующий день дойти до устья Беректы, в 12 км ниже, где стоит старая геологическая база. Там все обещали встречу с рыбаками. Конечно, интереснее устроить банный день в людском обществе. Но, к сожалению, на Беректе не только не оказалось людей, но не оказалось и бани. База находится в запущенном состоянии. Несмотря на то, что на берегу стоит несколько строений, приемлемым для жилья можно признать только одно. Так и продолжил свой путь немытым. Зато радовала установившаяся наконец-то летняя погода. А также высокая вода, резво перемещающая меня вместе с байдаркой. Хотя такая погода имела и отрицательные стороны. Сдерживаемое до этого холодом комарье пыталось наверстать упущенные возможности.

Потом стала меняться морфология окружающего рельефа. Достаточно однообразное окружение реки стали украшать известняковые останцы, да и сами горки как-то приподнялись. Первый, достойный особого внимания город останцев встретился напротив устья притока Мерчимдена, где и решил заночевать, чтобы завтра заняться фотосъемкой. Но утром стали наползать тучи на небо, и удалось сделать только несколько кадров до того, как сильный ливень согнал с вершины одного из известняковых столбов. Загруженная заранее байдарка позволила быстро уйти от дождя, зависшего почему-то на одном месте.

00-009
Напротив устья Мерчимдена.

Однако ближе к вечеру снова встретился интересный комплекс останцов на правом берегу, поэтому решил остановиться в этом месте. Вечером облачность не очень позволила поснимать, зато несколько из активно плескавшихся в реке ленков угодили на сковородку. А утром было много солнечного света и все получилось. Правда, это отняло много времени, и поэтому смог уйти отсюда только в семь часов вечера. Высокая вода и соответственно быстрое течение позволили надеяться дойти сегодня до устья Куойки, что и сделал в третьем часу ночи. На подходах к этому левому притоку встречал стоящий посреди реки на отмели лось, спасающийся от гнуса на продуваемом месте. Над водой выглядывала только одна голова. Поводя длинными ушами, в недоумении глядел он на непонятное существо, передвигающееся по реке.

Куойка порадовала своим каменным городом, будто специально построенным рядом с устьем. Мелкая блочная отдельность местных известняков отражалась в причудливом строении столбов, похожих на сложенные из кирпичиков крепостные стены. Это вдохновляло на съёмку. Но серое небо следующего дня не оставило никакой возможности для этого. Тогда, в ожидании просвета, решил, оставив лагерь, подняться на байдарке по Куойке. Там должно быть обнажение выходящей на поверхность кимберлитовой трубки, о которой рассказывали некоторые люди. Подниматься пришлось не 2-3 км, как обещали, а явно больше десяти. К тому же, сей геологический объект, совсем не впечатлил. Он интересен тем, что при наличии всех минералов-спутников, полагающихся для нахождения там алмазов, в этой кимберлитовой трубке нет самих алмазов. К тому времени погода совсем испортилась, и обратно в Оленек меня из Куойки буквально выплюнул холодный северный ветер.

Бросать весьма выгодный в композиционном плане объект на произвол судьбы не хотелось и пришлось провести здесь еще одну ночевку. Терпеливое ожидание оправдалось, и на следующее утро в разрывах облаков появилось голубое небо, завоевывая все большее пространство. Больше пяти часов ползал я, не жалея сил, между каменными изваяниями в восхищении и в поисках удачных ракурсов. Солнце давно маячило в западном секторе небосвода, когда вернулся в лагерь. Но оставаться здесь еще на одну ночевку не хотелось, и в девять вечера начался отсчет новым километрам.

Вот тут со мной произошло что-то непонятное. Запланированное расстояние до устья Беенчиме удалось пройти ближе к утру, где хотел остановиться в избах, обозначенных на карте. Но на месте все оказалось в разрухе. Тогда решил пройти еще немного и установить палатку в хорошем месте. Но в подсознание уже закралась шальная мысль — пройти еще одну суточную норму. Этот вредный импульс не давал остановиться, хотя давно уже хотелось спать. Инерция все толкала и толкала. И только часа в четыре дня удалось остановить себя, пройдя к этому времени уже сотню километров. Эта затея действительно оказалась очень вредной. Мгновенно уснув в шесть часов вечера, проснулся через три часа с ощущением глубокой депрессии и тоски. Не только спать больше совсем не хотелось, но, кажется, не хотелось даже жить. Только громадным усилием заставил себя шевелиться. Забравшись на гору с фотоаппаратом, удалось слегка поднять моральный дух.

А ведь если вспомнить, как закончился жизненный путь Александра Лаврентьевича Чекановского, первооткрывателя Оленька, то поневоле возникают мысли о странной силе этой Реки. Ведь после своей оленёкской экспедиции он прожил не так много. Из жизни ушёл добровольно, так и не смог справиться с глубокой депрессией, поглотившей его.

Исправить ошибку и вернуть рабочее настроение на следующий день помогла хорошая погода и новые ландшафты. Здесь Оленек уже вошел в плато Кыстык. Массив рыжих гор, округлых очертаний прорезает здесь река. Берега обильно украшены скалами и останцами. А маленький, уютный и просто очаровательный распадок с ручейком между высокими лиственницами, где поставил палатку, окончательно изменил мое состояние в противоположном направлении. Вот такая странная Река, манипулирует внутренним состоянием до крайностей.

Другим днём эта часть реки была признана самой красивой на всем протяжении от самых истоков. Ночевать в этот день остановился с намерением забраться завтра на красную гору рядом, с выдающимися из крутого склона стенами с башенками. А ночью стал свидетелем целого представления. Проснулся от какого-то шума, заставившего выглянуть из палатки. Мать-олениха переплывала реку на противоположный берег. За ней, на значительном удалении ниже, вытянув шею в едином стремлении тщедушного тельца к спасительному берегу, изо всех сил боролся с течением олененок. Мать призывно и ободряюще покрикивала ему. Поспать здесь нормально так и не удалось. Всю ночь рядом с палаткой и вдалеке был слышен топот, фырканье и плеск многочисленных оленей. Оказывается, здесь находится один из путей миграции с одной части плато на другую, разделенных рекой. Хорошо пробитые тропы по распадку и характерный запах подтверждали это.

Однако, несмотря на то, что выспаться не удалось, нужно было выполнять поставленную вчера задачу. Тем более погода идеально соответствовала этому. Подъем на гору показался крутым и нудным. Но когда поднялся и вышел на плоскую площадку одной из выступающих вертикальных стен, будто специально созданную для обзора, хмурое настроение как ветром сдуло. Внизу расстилался целый мир. Плавные изгибы реки, теряющиеся вдали в волнах рыжих гор. Многочисленные зеркала озер в пойме, отбрасывающие серебристый свет или отражающие пронзительно голубое небо, с плывущими по нему невесомыми белыми облаками. Легкий и ласковый ветерок будто подталкивал куда-то. Взгляд жадно поглощал пространство, не упираясь в горизонт, а улетал вместе с ветром все дальше и дальше. Меня вдруг не стало, я растворился. Я был здесь и везде, я был всегда и сейчас. Я стал шорохом потревоженных камней, осыпающихся по склону. Я стал лучом света, рассыпавшимся брызгами на миллионы радужных искр в невесомой паутинке, поднятой на высоту восходящим потоком воздуха. Белым облаком воспарив и накрыв тенью глубокий распадок, в изумлении слушал мелодичные переборы струй веселого ручейка на дне его. Я только что родился, но мне уже было четыре миллиарда лет. Горячее Солнце ласково держало меня в своих ладонях. Далекие звезды касались своими лучами. Я был неизмеримо счастлив и смеялся. Мне было горько и я плакал, не стесняясь слез.
- Я люблю… - сначала прошептал, потом все громче и громче, пока не разнеслось по всей долине.
- Я люблю, люблю…..
Тихим шелестом эхо принесло обратно:
- Я люблю…..
Тупая боль в сердце вернула к действительности, опустила на бренную землю, приковала к тверди. Нет, рано ещё, остались ещё и земные дороги.

n00-02
Вниз к палатке спустился будто на ватных ногах, заставил себя поесть. Потом молча собрал все хозяйство и отчалил, стремясь к ближайшей цели, пока только к повороту реки, куда упирался взгляд.

А погода наверстывала упущенные за этот сезон возможности. К середине дня Оленек вышел из зоны рыжих гор и вошел в обычные светло-желтые известняки. Вот тут-то они проявили себя максимально в способности построения каменных скульптур. Великий талант создателя изображал парусники, окаменевшие в своем стремлении одолеть пространство, или трубы органа, несущие свои мелодии по вечности, или лики мудрецов, склонившихся в раздумье над течением Реки–времени. Такое обилие сюжетов заставило слегка растеряться. Но потом пришла правильная мысль. Ночлег решено было устроить рядом с одним из самых интересных сооружений на устье реки Укябиль-Юряге, чтобы утром подняться наверх и поснимать. Преклонив колено и испросив разрешения, получил молчаливое и благосклонное позволение провести ночь прямо у ног каменных великанов. Сквозь сон ощущалось их оберегающее дыхание. А утром все получилось, погода не испортилась, и каменные изваяния дали себя запечатлеть. В этот день появилось некое чувство завершенности. С легкой грустью и ощущением закончившейся сказки выходил из плато, вместе с Рекой в конце этого дня.

005M-40-06
На устье Укябиль-Юряге.

Потом встретились первые люди, которых не встречал уже восемнадцать дней. А ночевать устроился на метеостанции Тюмяти в одноименном поселке, который обозначен на старых картах под названием Склад. Первоначально хозяин метеостанции принял не совсем так, как стало уже привычным. Но потом все утряслось, и меня взяли на постой. Следующим днем позволили истопить баню и устроить генеральную стирку. Поселок когда-то жил неплохо и своим русским названием обязан советской эпохе освоения Севера. Теперь здесь запустение, постоянных жителей около двух десятков. Люди живут натуральным хозяйством.

После банных процедур и отдыха мой путь другим днем продолжился по ставшей очень широкой и просторной реке, в тундровых берегах. Ветру есть где разгуляться, чем он и не замедлил воспользоваться. К середине дня плавание на легкой байдарке стало практически невозможным. Волны захлестывали, северо-восточным ветром относило от берега. Порывы его иногда достигали такой мощности, что срывали с верхушек волн водяную пыль и устраивали не радующие на этот раз радуги. Потом появился олень, бегущий по берегу, и моторная лодка, преследующая его по воде. Олень убежал в распадок, а ко мне подъехала лодка с тремя парнями. Они оказались из Таймылыра, самого большого поселка в низовьях Оленька, в 100 км выше устья. За несколько минут общения мы успели подружиться и мне было предложено составить им компанию, а также обещана доставка к устью, до которого осталось около 180 км. Мысль как-то изменить ход событий, внести разнообразие в путешествие и пожить немного жизнью местных жителей понравилась, и я согласился.

00-013
Посёлок Таймылыр.

Продвижение к устью затянулось на несколько дней. Этому мешал не на шутку разыгравшийся шторм, не позволяющий передвигаться по реке даже на моторных лодках. И только в ночь с первого на второе августа, с одним из новых друзей, мы отправились из Таймылыра в Усть-Оленек на моторной лодке. Спустя несколько часов, сорвав очередную шпонку винта на песчаных отмелях, удалось подойти к поселку, с трудом отыскав его в густом утреннем тумане. Абсолютная тишина, ни одной живой души в шесть часов утра, кресты могилы Прончищевых сквозь туман над обрывистым берегом создавали ощущение призрачности и нереальности сего обиталища людей на самом краю земли. На краю земли, овеянном славой и трагедией первопроходцев. В 1736 году навсегда остались лежать супруги Прончищевы на холодном берегу Оленекского устья. Василий и Татьяна Прончищевы – участники Великой Северной экспедиции. Василий был начальником отряда, который описывал побережье Ледовитого океана между реками Лена и Енисей. А его жена Татьяна добровольно пошла с мужем в плавание и считается первой полярной путешественницей. Именно Чекановский обнаружил их могилу в 1875 году.
00-011
Усть-Оленёк.

Насколько удачным оказалось приобретение друзей в низовьях Оленька пришлось оценить еще не раз. Авиация здесь не совершает регулярных рейсов. Но в посёлке Таймылыр есть военная часть и меня посадили на первый же военный вертолет, летящий в Тикси из Таймылыра. Их забота распространялась и дальше. В Тикси уже ждали, и без крыши над головой остаться не дали. Только через неделю удалось, опять же с их помощью, вылететь в Москву из этого далекого городка на берегу моря Лаптевых. Так закончился этот долгий путь, маршрут длиной в 5000 километров, растянувшийся на три летних сезона и отдельная, настоящая и полная жизнь.
00-012

Тунгусские зарисовки.
Tags: Россия, Чужие перлы, история с географией
Subscribe

Posts from This Journal “история с географией” Tag

  • На Севере дальнем... (с)

    В который раз я восхищаюсь и возвращаюсь к постам С ергея Карпухина, неудержимого искателя приключений, бесконечно влюбленного в природу крайнего…

  • Предметная карта мира. 1932г

    Оригинал взят у vakin в Японская карта 1932 года Карта кликабельна. Карту надо обязательно увеличить и рассматривать в деталях. Они…

  • Абу Даби - мечта туриста

    На самом краю Аравийского полуострова, на берегу Персидского залива есть небольшая страна - Объединённые Арабские Эмираты, или - ОАЭ (United Arab…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments