arktal (arktal) wrote,
arktal
arktal

А было так: мне двадцать лет...

Наум Сагаловский
А было так:
          мне двадцать лет,
и ни копейки денег нет
на сигареты и на пиво.
Мне говорит мой друг Шапиро:
         «А ты пойди продай скелет».
И я пошёл в мединститут,
не из корысти – для науки.
         Скелет! Как много в этом звуке!..
Глядишь – и денежку дадут.

Мне тут же сделали рентген.
Сказала старая зануда:
«Разденьтесь!»
        Я спросил: «Докуда?»
Она сказала: «До колен».

Какой-то член-корреспондент,
весьма возможно – патанатом,
присел к столу, шурша халатом,
и записал: «Еврей, студент».
Одним движением руки,
привычным, знающим и добрым,
прошёлся весело по рёбрам
и перещупал позвонки,
потом сказал, скрипя пером:
«От вас, студентов, нету спасу.
Скелет хорош. Идите в кассу,
скажите – мы его берём».
Мне дали семьдесят рублей
(семьсот – в масштабе старых денег).
Кассир – угрюмый неврастеник –
свой сейф открыл, как мавзолей.
С лицом, просящим кирпича
(чуть подойди – не жди поблажки!),
достал казённые бумажки
с любимым ликом Ильича
и, сожаленья не тая,
сказал, что надо расписаться
в конце длиннейшего абзаца:


«Даю подписку в том, что я,
такой-сякой, студент, атлет,
сего числа, сию минуту
передаю мединституту
права на собственный скелет.
И если я, такой-сякой,
вдруг ненароком врежу дуба,
то должен тут же в виде трупа
явиться к ним в приём. покой,
иначе оный институт
для возмещения урона
меня по строгости закона,
как должника, отдаст под суд.
А там уже, как ни крути,
считай, студент, что песня спета –
за укрывательство скелета
дают от года до пяти…»


Я расписался – чик-чирик! –
без шума, крика и оваций,
и семь хрустящих ассигнаций
кассир мне выдал в тот же миг.
Пусть это вас не поразит –
я их без лишней канители
растратил ровно в три недели,
как говорится – sic transit.
И лишь в душе остался след –
что вот, мол, дескать, денег ради
взял подарил чужому дяде
свой замечательный скелет.
Уж так мне, видно, суждено –
томиться думою одною:
пока я жив – скелет со мною,
а после жизни – всё равно.
Студент,
        емеля,
             пустослов,
не оробею и не струшу.
Вон некто Фауст продал душу.
Скелет! Подумаешь – делов!..

Я вырос. Волею судеб
работал старшим инженером
и в мире, сумрачном и сером,
сам добывал насущный хлеб.
Женился, вырастил детей,
писал стихи – и тут же прятал.
Была любовь, была зарплата,
живи – каких ещё страстей?..
Но так устроен человек:
я бросил дом, друзей, привычки
и двинул к чёрту на кулички
искать вчерашний белый снег.
Нашёл ли, нет – вопрос иной.
Чужая жизнь – не с неба манна.
Зато прописан постоянно
в Чикаго, штата Иллиной.

Но вдруг…
     Однажды…
            Как-то раз…
Такие случаи нечасты,
из них писатели-фантасты
в два счёта стряпают рассказ.
Так вот, однажды,
                      до конца
вкусивший бремя трудовое,
иду домой и вижу – двое
стоят у моего крыльца.
Ну всё, я думаю, капут,
мне это дело выйдет боком,
ещё ограбят ненароком,
а не ограбят – изобьют.
Хотя – чего с меня возьмёшь?
Хожу, как местные славяне –
два рваных доллара в кармане,
штаны, цена которым – грош.
Вокруг, понятно, ни души,
а тут – здоровых два амбала.
Теперь, судьба, пиши пропало!
Но если хочешь – не пиши.
В душе играет мелкий бес –
пройду, как будто не замечу…

Один из них идёт навстречу
и говорит мне: «Мистер С.?»
Гляжу – второй заходит в тыл.
Стою, догадкою влекомый –
мне чем-то лица их знакомы,
а чем – не помню, позабыл.
Перебираю всё подряд,
в мозгу каких-то мыслей сгустки,
а эти двое мне по-русски:
«Да ты не бойся!» – говорят.

И тут я вспомнил!
                          Идиот,
болван в неведенье дурацком!..
Таких в России «двое в штатском»
прозвал насмешливый народ.
Жандармы, звери, стукачи –
я избегал их, как проказы.
И тут орудуют, заразы,
поди их, серых, отличи!


Я говорю им:
                «Господа,
чего мне, в сущности, бояться?
Я не желаю с вами знаться,
идите знаете куда?..»

              «Такие, значит, пироги, –
они ко мне подходят близко. –
У нас тут есть твоя расписка,
пора выплачивать долги.
И не шуми – напрасный труд»
.
            «Долги? Позвольте! Что такое?»
Хочу уйти,
           а эти двое
мне шагу сделать не дают.
Тут в двух шагах моя семья,
друзья,
       Америка,
                      Чикаго…
«Забыл? Напомним. Вот бумага:


«Даю подписку в том, что я,
такой-сякой, студент, атлет,
сего числа, сию минуту
передаю мединституту
права на собственный скелет…»


Когда пробьёт мой смертный час,
я знаю – двое с партбилетом
Меня прошиб холодный пот,
и я шепчу им еле-еле:
«Вы что, ребята, в самом деле?
И нет у вас других забот?
Скелет! Да я – в другой стране!
Да вы…
Когда всё это было?..»

А двое топчутся уныло
и растолковывают мне,
что да, другие времена,
но там у них, в стране Советов,
нехватка, видишь ли, скелетов,
не только мяса и зерна,
и мой скелет, хоть сердцу мил,
хоть через тридцать лет без года,
есть достояние народа,
который строит новый мир.
Я обманул родной народ
и, не имея чувства долга,
уехал, видимо, надолго,
но этот номер не пройдёт.
Страна другая? Ну и что ж!
Стал гражданином и поэтом?
Их отрядили за скелетом –
вынь безо всяких и положь!..
«Шутить изволите, отцы?»
«Нам, – отвечают, – не до шуток».
А вид у них зловещ и жуток,
пришьют, не глядя, и – концы.
Я говорю им, сам не свой,
судьбу прикидывая грубо:
«Сперва я должен врезать дуба!
А я, как видите, живой»
.

Живой!.. Но верится с трудом,
что это им создаст помеху.

«Нам, – говорят они, – не к спеху.
Живи! Не бойся – подождём!..
»

Хотел сказать: «Бери вас чёрт!» –
они растаяли, как тени,
два мелких служащих артели,
где я поставлен на учёт.
Я всё обегал, их ища,
и память вновь воображала
двух славных рыцарей кинжала
и – скажем образно – плаща.
Как их выносит род людской?..

Пришёл, уткнулся в телевизор,
но был до косточек пронизан
нездешней, прежнею тоской.
Что это было? Тихий бред,
болезнь,
усталость,
непогода?
О, достояние народа –
мой бедный маленький скелет!..
Герои горьких повестей,
живём волнуемся и плачем,
а наш скелет уже оплачен,
расписка в сейфе – жди гостей!..

..С тех пор в меня вселился яд,
на сердце муторно и мутно,
и на себе ежеминутно
я ощущаю чей-то взгляд…

придут немедля за скелетом,
чтоб честно выполнить приказ.
Уложат в ящик и – на Русь!
И самолёт Аэрофлота
туда домчит меня в два счёта!..

Так я на родину вернусь.

Потом учебный кабинет
мединститута, что по праву
подаст прошение Минздраву,
получит высохший скелет.
И кто-то на моих костях –
какой-нибудь научный слепень –
напишет труд, получит степень,
об этом скажут в новостях.
Полны дерзаний молодых,
врачи, студенты-обормоты
придут сдавать по мне зачёты
и будут сыпаться на них.
И некий двоечник Столбов,
большой знаток кости берцовой,
своей сокурснице Скворцовой
предложит сердце и любовь.
И будет им по двадцать лет,
и будут юмор и сатира,
но тут придёт их друг Шапиро
сказать, что в лавке пива нет…
                                          1985

ИСТОЧНИК - Стихи.ру
Tags: Чужие перлы
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • С Байроном в одиночной камере

    ОРИГИНАЛ - Ефим Эткинд, " Добровольный крест", Новая газета, 24 августа 2011 Гордон мой дорогой! Я счастлива, смотри, Ты послан мне…

  • Приметы времени

    Оригинал - "ТРОИЦКИЙ ВАРИАНТ", Генрих КНИЖНИК, "Вадим", 03.04.2017 В этом году исполняется 30 лет со дня смерти Вадима…

  • Марк Цукерберг - это Facebook

    Оригинал взят у vakin в История успеха Марка Цукерберга История жизни и успеха Марка Цукерберга, создателя социальной сети FACEBOOK,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments